Код Единения

Глава 17.

Я лежала на холодном каменном полу зала артефакта, и мне казалось, что меня разрывают изнутри. Не больно, нет — Илания говорила, что ксилонские роды не сопровождаются той дикой болью, которую испытывают человеческие женщины. Но было что-то другое. Огромная, давящая волна, которая накатывала раз за разом, заставляя все мышцы живота сжиматься в тугой узел.

— Дыши, — сказал Кассиан, сидя рядом на коленях и сжимая мою руку. Его лицо было бледным, но он старался выглядеть спокойным. — Дыши, как я говорю.

— Ты бы попробовал сам, — прошипела я, когда очередная волна накрыла меня с головой. — Тут не до дыхания.

Илания уже развернула свой медицинский сканер и что-то бормотала себе под нос, водя им над моим животом. Рядом суетилась Зори, подавая ей какие-то инструменты из походной аптечки, которую мы захватили с корабля. Горги стоял чуть поодаль и делал вид, что очень занят изучением трещин в стене, но я видела, как трясутся его руки.

— Всё идёт по плану, — объявила Илания, и её голос звучал на удивление спокойно. — Тело работает правильно. Нейронные поля синхронизируются. Кассиан, вам нужно быть ближе. Положите руки на живот и сосредоточьтесь.

Кассиан послушно переместил свои большие ладони на мой круглый живот, и я почувствовала знакомое тепло, которое всегда шло от него. Дети внутри зашевелились активнее, будто узнавая отца.

— Они чувствуют тебя, — прошептала я.

— Знаю, — ответил он так же тихо. — Я тоже их чувствую.

И вдруг в голове у меня прозвучал детский голос. Не слова — скорее ощущение, яркое и чёткое, как картинка. Маленький мальчик с серебристыми волосами и моими глазами смотрел на меня и улыбался. Он не боялся. Он был готов.

— Это он, — сказала я, и голос мой дрогнул. — Сын. Он… он говорит со мной.

— Телепатическая связь, — кивнула Илания, не отрываясь от сканера. — У ксилонских детей она просыпается ещё до рождения. Это нормально для такого срока. Но то, что вы её слышите, — редкий дар.

— А девочка? — спросила я, чувствуя, как внутри кто-то другой, более тихий, притаился и ждал.

— Девочка пока молчит, — ответила Илания, и в голосе её послышалось что-то похожее на уважение. — Она сильнее. Она не тратит силы на разговоры. Она копит их для главного.

В этот момент из капсул, стоявших у стены, раздался шорох. Я повернула голову и увидела, как отец пошевелился, приподнялся на локтях, а мать открыла глаза и посмотрела на меня. Живые. После стольких лет стазиса — живые.

— Лира… — прошептала мать, и голос её был слабым, как дуновение ветра. — Это правда ты?

— Мама, — выдохнула я, и в этот момент новая волна схватки накрыла меня с головой, заставляя забыть обо всём. — Не сейчас, мама. Потом. Сейчас… сейчас очень не вовремя.

Отец, шатаясь, поднялся на ноги. Он был бледен и худ, но в глазах его горел огонь, который я помнила с детства.

— Кристалл… — сказал он, оглядываясь. — Си’Дар… что случилось?

— Всё случилось, — ответил Кассиан, не оборачиваясь. — Ваша дочь рожает. А Си’Дар обезврежен. Так что помолчите, пожалуйста, и не мешайте.

Мать подошла ближе, опираясь на стену, и посмотрела на меня с такой любовью и болью, что у меня сжалось сердце.

— Мы думали, ты будешь в безопасности… — сказала она, и в голосе её прозвучало столько лет разлуки, что я едва сдержала слезы. — Мы думали, ты далеко…

— Я здесь, — ответила я, чувствуя, как новая волна накатывает, сильнее предыдущей. — И сейчас я буду рожать ваших внуков. Так что, пожалуйста, помогите мне, если можете, или отойдите.

Илания, вздохнув, оттеснила родителей плечом.

— Леди Фримен, мистер Фримен, — сказала она тоном, не терпящим возражений, — ваша дочь под медицинским наблюдением. Я ценю ваши чувства, но сейчас вы только мешаете. Отойдите к стене и наблюдайте. Пожалуйста.

Родители покорно отошли, и я увидела, как мать взяла отца за руку, как они сжали пальцы друг друга, как смотрели на меня, не отрываясь.

— Ну, — сказала я, поворачиваясь к Илании, — что дальше?

— Дальше — Манифестация, — ответила та. — Процесс, при котором дети покидают ваше тело через энергетический кокон. Это не больно, но требует огромной концентрации. Вы должны расслабиться и довериться своему телу. И Кассиан, не убирайте руки. Вы — якорь.

Я закрыла глаза и попыталась расслабиться. Это было трудно — слишком много всего происходило вокруг. Но рядом был Кассиан, его тепло, его спокойствие, его уверенность. Он верил в меня. И я должна была верить в себя.

— Начинается, — прошептала Илания.

Я почувствовала, как внутри меня всё засветилось. Не физически — нет, это было другое. Внутреннее свечение, которое разливалось откуда-то из глубины, из самого центра моего существа. Дети задвигались, закружились, и вдруг — тишина. Абсолютная, звенящая тишина, в которой не было ничего, кроме этого света.

— Сын, — сказала Илания, и голос её дрогнул. — Он выходит.

Я открыла глаза. Над моим животом, прямо в воздухе, материализовался маленький светящийся кокон. Он пульсировал, переливался голубым, и внутри него я увидела крошечную фигурку — мальчика, сжавшегося в комок.

— Заберите его, — прошептала я, протягивая руки.

Илания осторожно взяла кокон, и тот лопнул, как мыльный пузырь, оставляя на руках целительницы маленького, сморщенного, но очень живого младенца. Он закричал. Громко, требовательно, будто возмущаясь, что его вытащили из такого уютного места.

— Сын, — выдохнул Кассиан, и в его голосе было столько изумления, сколько я не слышала никогда.

Мальчика передали мне, и я взяла его на руки. Тёплый, тяжёлый, с серебристыми волосиками на головке и моими глазами — серыми, с проблеском синевы. Он смотрел на меня, и в его взгляде было что-то древнее, мудрое, совсем не детское.

— Привет, — сказала я, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Привет, мой хороший.

Кассиан наклонился и поцеловал меня в лоб, а потом осторожно коснулся пальцем щеки сына. Мальчик схватил его за палец и сжал с неожиданной силой.