Код Единения

Глава 21. Кассиан.

Прошло три недели с того дня, как мы вернулись в поместье. Три недели тишины, нарушаемой только детским плачем, голосами слуг и редкими визитами гонцов из Совета. Я почти забыл, что такое покой, но сейчас, глядя на Лиру, которая кормила Миру в кресле у камина, я чувствовал, что всё было не зря.

Но покой — это роскошь, которую Архонт не может позволить себе надолго.

Утро началось с того, что в дверь моей рабочей комнаты постучал управитель.

— Архонт, прибыли посланники из сектора Таргон. Говорят, что пираты блокируют торговые пути. Требуют вашего вмешательства.

— Пусть ждут, — ответил я, не отрываясь от планшета с отчётами.

— Они ждут уже третий день, — осторожно заметил управитель. — И их терпение на исходе.

Я вздохнул и отложил планшет. Работа Архонта никогда не заканчивается. Даже здесь, в родовом поместье, даже с новорождёнными детьми.

— Через час приму их, — сказал я. — А пока подготовь досье на пиратов.

Управитель поклонился и вышел.

Я посмотрел в окно. Поместье Вал'Эриан раскинулось на холмах, поросших серебристой травой. Вдалеке виднелись шпили столицы — огромного города, где кипела жизнь. Ксилон-Прайм был красивым миром, но красивым, как лезвие меча. Холодным и опасным.

И я был одним из тех, кто отвечал за эту красоту. Архонт. Член Совета Семи. Уже шести. Седьмая (шестая) часть власти, которая управляла Империей.

Многие думают, что быть Архонтом — это почётно. Что это бесконечные банкеты, поклонение подданных и роскошь. Но никто не видит оборотную сторону. Еженощные отчёты, километры законов, сотни прошений, военные конфликты, которые нужно решать до того, как они перерастут в войны, и политические интриги, где вчерашний союзник может стать сегодняшним врагом. Даже на Серафиме эта ноша не покидает меня.

Каждый Архонт отвечает за свой сектор галактики. Мой — западные рукава, граничащие с пространством вей'коров. Спокойное место. Раньше. Но после того, как Си'Дар начал свою игру, границы стали горячими. Пираты, контрабандисты, беженцы. Все лезут в нашу сторону, и каждый хочет чего-то. Денег, власти, защиты.

Я должен был быть там. В своём кабинете в столице, разбирать эти проблемы. Но вместо этого я сидел в поместье и смотрел, как моя пара качает нашу дочь.

— Ты занят? — Лира вошла в комнату, держа Миру на руках. Девочка спала, прижавшись к матери.

— Всегда, — ответил я, но отложил планшет. — Заходи.

— Я не помешаю?

— Ты никогда не мешаешь.

Она села в кресло напротив, и я смотрел на неё. Она стала другой. Не той испуганной девчонкой из бара на Нексусе. Спокойнее, увереннее. Мать.

— Ты говорил с посланниками? — спросила она.

— Скоро.

— О чём они?

— Пираты. Обычное дело. Но сейчас, когда Вар’Энтор сбежал, а Си'Дар в изоляторе, многие почувствовали слабость Совета. Хотят урвать свой кусок.

— И ты поедешь?

— Должен, — я вздохнул. — Но не хочу.

Она улыбнулась.

— Ты привыкнешь. К тому, что нужно делить время.

— Не уверен, — ответил я честно. — Я старый для новых привычек.

— Старый, — фыркнула она. — Тебе всего двести лет.

— По человеческим меркам — древний старик, — усмехнулся я.

— По человеческим меркам ты — мужчина в расцвете сил, — ответила она, и в её глазах блеснуло что-то, от чего у меня потеплело внутри.

— Лира, — сказал я, — ты знаешь, что я люблю тебя.

— Знаю. И я тебя люблю. Даже когда ты ворчишь на посланников.

Она встала, подошла и поцеловала меня. Мира, почувствовав движение, заворочалась и тихонько закряхтела.

— Ты её разбудил, — сказала Лира.

— Это ты её разбудила, — возразил я.

— Не спорь с женщиной, у которой на руках голодный ребёнок, — ответила она и вышла.

Я остался один.

Потом были посланники — двое худых ксилонцев в дорожных плащах. Они говорили о пиратах, о потерянных грузах, о том, что сектор Таргон почти отрезан от центра. Я слушал, кивал, обещал разобраться. Отправил запрос военному флоту. Написал несколько распоряжений. И когда они ушли, я почувствовал, как усталость давит на плечи.

Это и есть работа Архонта. Не битвы. Не великие победы. Бумаги. Просьбы. Приказы, которые кто-то исполнит, а кто-то проигнорирует. И от того, насколько правильно я их напишу, зависят жизни тысяч людей. Ксилонцев. Других рас, живущих в моём секторе.

В обед я спустился в столовую. Лира уже кормила детей, прикрывшись тонким пледиком— Элиан висел на груди, а Миру держала на руках Зори. Гномик сияла, что с ней случалось редко.

— Он такой тяжёлый, — пожаловалась она. — Воин будет.

— Или пиратом, — усмехнулся Горги, который намазывал масло на хлеб. — Я в его возрасте уже воровал запчасти с кораблей.

— У тебя было трудное детство, — заметил я.

— Нормальное детство, — отмахнулся он. — Зато сейчас я лучший инженер в галактике.

— И скромный, — добавила Зори.

— Скромность украшает, — парировал Горги. — Но я и так красивый.

Лира засмеялась, и смех её разлился по комнате, разгоняя мрачные мысли.

После обеда мы вышли в сад. Дети спали в коляске, которую специально привезли из столицы. Лира держала меня за руку, и мы гуляли по дорожкам, усыпанным серебристым песком.

— Расскажи мне о ксилонцах, — попросила она.

— О чём именно?

— Обо всём. Как вы живёте. Что вы едите. Во что верите. Я столько времени рядом с тобой, но почти ничего не знаю.

Я задумался. Как рассказать о расе, которой тысячелетия, за один вечер?

— Мы живём долго, — начал я. — Очень долго. Средняя продолжительность жизни — около тысячи лет. Некоторые Архонты живут и дольше. Но это не делает нас счастливыми.

— Почему?

— Потому что мы видим, как всё меняется. Как рождаются и умирают цивилизации. Как звёзды гаснут. Это тяжело — знать, что всё временно.

— Поэтому вы такие холодные?

— Поэтому, — согласился я. — Легче не привязываться. Не любить. Не терять.