Код Ипи: исцеление хаосом

Глава 1. Последняя чашка кофе

Ипи

Кофе на капитанском мостике «Надежды» всегда был отвратительным.

Давно смирившаяся с этимм, как смиряются с гравитацией или радиационным фоном, я делаю глоток и в мое горло льется горькая, переваренная жижа, способная разбудить даже мертвого. Мой взгляд скользит по голографическим панелям, ни за что не цепляясь.

- Курс стабилен, капитан, - докладываю, не оборачиваясь. - Сенсоры фиксируют аномалию в четвертом секторе. Гравитационный след, атмосферные выбросы... Похоже на планету.

Сзади кряхтит наш капитан Воронцов - грузный мужчина с вечно помятым лицом. Восемь месяцев в разведывательном рейсе. Три мертвых камня, один газовый гигант и куча космического мусора. Никто уже не верит в удачу.

- Покажи, - бросает он.

Главный экран оживает, стоит мне коснуться панели. И я забываю, как дышать: на черном бархате космоса висит нечто прекрасное. Планета переливается синим и зеленым - океаны, облака, континенты. Но есть в ней что-то неправильное. Вернее, слишком правильное: будто кто-то расчертил ее по линейке.

- Это не натуральная формация, - говорю я тихо. - Смотрите.

Увеличиваю изображение: на ночной стороне планеты горят огни. Миллионы огней. И они складываются в геометрические узоры - треугольники, квадраты, спирали.

- Города, - выдыхает кто-то из экипажа.

- Цивилизация, - голос Воронцова становится жестче. - Ипи, что говорят анализаторы?

- Атмосфера пригодна для дыхания, температура в норме, но гравитация... - я хмурюсь. - Странная, слишком плотная. Планета тяжелее, чем должна быть.

- Приближаемся, - командует капитан. - Но осторожно, я не хочу…, - договорить он не успевает.

Экран моргает, а по корпусу «Надежды» проходит дрожь - сначала легкая, будто кто-то что-то сдвинул в реакторе, потом нарастающая, вибрирующая, злая.

- Что за... - начинает инженер у пульта.

На сенсорах появляется точка, которую я вижу первой. Она растет с каждой секундой, и через мгновение я понимаю - это шар. Огромный, сияющий бело-голубым светом шар энергии., который движется прямо на нас.

- Капитан! - кричу я, чувствуя, как меня охватывает какой-то первобытный страх. - Уклоняемся!

- Руль влево! Полный двигатель!

Корабль дергается, но шар уже здесь: он проходит сквозь корпус «Надежды» так, будто нас не существует. Я не чувствую боли, только странное тепло в груди, мгновенное онемение пальцев, а потом - ослепительная вспышка.

Когда зрение возвращается, мир изменился: пульт управления потух, хотя, по правде говоря, все потухло. Экран - мертвый черный матовый кусок пластика, лампы аварийного освещения не горят, даже голосовые интерфейсы молчат.

- Системы отказали! - кричит кто-то в темноте. - Все системы! Нет тяги!

Щелкая тумблер ручного управления, я прокусываю губу до крови и ощущаю, как она наполняет рот - соленая и отдающая железом. Тумблер не помогает, и я щелкаю еще раз. Еще раз. Еще. «Надежда» не слушается.

- Гравитационный захват! - орет штурман, глядя в иллюминатор. - Нас тянет! Черт, как сильно!

Выглянув наружу, я вижу, как планета приближается с пугающей скоростью. Атмосфера уже светится оранжевым вокруг корпуса - мы входим в верхние слои, корабль, не защищенный щитами, дрожит, металл стонет, где-то внизу лопается переборка.

- Ипи! - Воронцов хватает меня за плечо. - Спасательные капсулы! Командуй! Я остаюсь до последнего.

- Но капитан...

- Приказ, первый помощник!

Спорить времени нет Бегом, цепляясь за поручни, лечу в жилой отсек. Коридоры накренились - «Надежду» трясет как в лихорадке. Люди выскакивают из кубриков: кто без обуви, кто в нижнем белье, и в неверном свете от горящей обшивки я вижу их одинаковые глаза, наполненные паникой.

- В капсулы! - кричу я. - Быстро! Все направо!

Действую как автомат: открываю люки, вталкиваю внутрь потерявших сознание или замерших истуканами, защелкиваю замки. Одна капсула, вторая, третья... Моя - в конце коридора. Когда я добегаю до нее, пол под ногами проваливается - перегрузка.

Падая, я напарываюсь на острый кусок пола, колено пронзает острая боль. Кровь течет по ноге, но я поднимаюсь и втискиваюсь в капсулу, дрожащими пальцами нажимая герметизацию. Крышка захлопывается.

- Взлет, - шепчу я.

Катапульта стреляет.

Меня вжимает в кресло с силой, от которой темнеет в глазах. Перегрузка растет - три g, пять, семь... Я чувствую, как внутренности сплющиваются, как легкие отказываются дышать. Где-то на краю сознания мелькает мысль: «Капсула слишком легкая. Не рассчитана на такую гравитацию».

В носу начинает хлюпать кровь, из глаз текут слезы, а потом наступает блаженная темнота.