Кодекс Чести Драконов.

Глава 14. Почти.

 Вы когда-нибудь чувствовали, что внутри вас что-то рвётся? Обрывается, словно нитка, и все. Больше ничего нет. Весь мир рушиться перед глазами, краски исчезают, и ты останешься наедине со своими страхами. Они открываются тебе, становятся больше, страшнее, обволакивают и сводят с ума. И ты поддаешься – тонешь, позволяешь себя топить.
 Я это чувствую не впервые.
 Дрожащими руками я достала из сумки уголек и нож. Рик застыл, понимая, что я собираюсь делать. Прямо на льду рядом с нами, угольком нарисовала пятигранную звезду. Из сумки достала небольшие кварцы, аккуратно расставила на концы звезды. А ещё кортик. Совсем не большой, но удобный и очень острый. Его мне еще дедок-охотник дал взамен на то, что я ему показала дорогу из леса, когда он заблудился. 
 Молча приложила нож к внутренней стороне ладони, и надавила на кожу. Резкая боль пронзила руку, из глаз брызнули слёзы, но сильно сжав зубы, я сдержала крик, слабо простонала, и прошептала:
– Марбас, приди.
 Крупные капли крови упали на середину звезды и лёд моментально впитал её, окрашиваясь в насыщенный красный цвет. Постепенно, словно изнутри, лёд подсвечивался бордовым светом. 
 Я молча, со слезами на глазах, окровавленной рукой, смотрела на звезду, желая всем сердцем вернуть Ивара. Увидеть его усмешку, синие, пусть и холодные, глаза, даже ненавистный взгляд. Я привыкла к его обращению ко мне, и не могу допустить смерти. Просто не могу. Даже думать об этом страшно. Невероятно страшно, одиноко, и хочется кричать от боли в душе, которая, словно чернила на бумаге, расплываются и становятся все больше и больше. До боли кусаю губу, пытаясь отвлечься, переключиться, сделать хоть что-нибудь, но никакая физическая боль не сравнивается с душевной. Демоны, убейте кто-нибудь меня, я устала это переживать.
– Опять ноешь?– совершено спокойно спросил демон.
– Будь ты на моём месте, тоже бы ныл,– отозвалась, всхлипывая.
– Только если бы у меня была душа.
 Логично. Демоны без душны, поэтому и забирают души других... Обычно ведьм.
 Я повернулась к нему. Демон, как всегда возвышался над всеми непоколебимой красной глыбой. Красной в прямом смысле слова. Кожа его отливала бордовым, глаза полностью были чёрные – без белка и радужки. Рога не особо крупные, хотя, я знала точно, что в Преисподней его силы увеличиваются, следовательно и "милое" дополнение становится больше. Черты лица все же были человеческими. Что меня удивило, так это солидный костюм и постоянное поправление манжетов. Раньше такого не было. Неужели, и на демонов напала мода? Я настолько была опустошена, что даже ничего не спросила и вообще никак не отреагировала, но Рик был в шоке:
– Ох, ты ж-ш-ш! Демон в кос-стюме!– прошипел он, пятясь, скалясь и шипя. Коты всегда резко реагируют на тёмные силы.
– О, мелкий!– обрадовался Марбас, поправляя манжеты на правой руке. – Как... Поживаешь?
– Да вот... Потих-хоньку. С-сам как?
– Спасибо, хорошо.
 А мне... Стало ещё хуже. Я смотрела на пуговицы рубашки Ивара, и не могла поднять взгляд выше. Не могла посмотреть на него. Его лицо в чёрных полосах яда. Мне хватало и того, что он не дышал. Просто не дышал.
 Я готова пройти все смертные круги, можете накинуть и парочку сверху, но никогда в жизни я не хотела бы видеть смерти. Это ужасно. Просто ужасно. Хочется взять нож и провести себе по руке. Сейчас бы я не почувствовала бы и боли. Да. Я хочу этого. Хочу умереть. 
– Что у неё на этот раз?
– Убийцу искали. Совершенно случайно и дракона грохнули.
 Демоны, Рик говорит так, словно, ему все равно! Я хотела повернуться к нему, но демон меня обогнал:
– Дракона!?
– Только не говори, что не можешь его вернуть!– простонал Рик, и голос его дрогнул.
 Ему не все равно...
 Но стоило коту сказать это, как поток слез увеличился втрое, а желание умереть возросло в десять раз.
– Могу... Чисто теоретически. Чисто практически не пробовал. Мы вообще про драконов мало что знаем. Очень уж они скрытный народ.
– Но ты же можешь его воскресить?!
 Это не я. Это Рик. Ибо мне очень-очень плохо, и с каждой секундой становится хуже. 
– Могу,– ответил тот. – Селена во второй раз мне душу продаст?
– Можно что-нибудь другое?– спросила ровным тоном я.
– А что ты предлагаешь?-– демоны очень любят торговаться.
– Что угодно, Марбас! – сорвалась я. Руки дрожали, в глазах стояли слёзы, голос обрывался, а в груди все стискивало, и безумно болело. Но мне было наплевать. Просто наплевать. Я хотела одного – знать, что Ивар жив.
 Марбас смотрел на меня с лёгким прищуром. Он явно о чем-то думал, причём думал основательно. Странно, раньше за ним такого не замечала. В смысле, не было такого, что бы он так долго думал в такие ситуации – быстро сделал, заключил сделку, и исчез, что бы никто не передумал. Хотя, вряд ли в такие моменты можно передумать. Хочется сделать возможное и невозможное, чтобы спасти дорогого тебе человека.
 Стоп.
 А Ивар мне дорог? Разве мне не должно быть на него все равно. Хотя... Меня потом саму прибьют. Только вся драконья свита. Даже не знаю, что страшнее – какой-то там один убийца, или сильнейшая раса последних тысячелетий.
– Знаешь, Селеночка,– демон поправил и воротник. – Однажды мне, мой старый друг, говорил, что драконы – бессмертные существа. Ты уверена, что он не дышит?
 И я... Разревелась. Потому что была абсолютно и полностью уверена в том, что Ивар не дышит.
– Я-ясно,– выдохнул тот дымом из ноздрей. – Я предлагаю немного подождать. Воскресить всегда успеем, а вовремя убедиться в том, что человек жив – талант.
 Подождать?! Просто подождать?? И бездействовать?! Я не хочу сидеть сложа руки, я не хочу ждать! Я хочу увидеть этот презрительный взгляд, но быть полностью уверенной в том, что дракон жив! Верните мне его, пожалуйста... Но Ивар все так же не дышал... До боли в глазах зажмурилась, и молча развернулась.
 Это и чувствуют знакомые и родные тех, кого убивают? Боль, пустоту, горечь, и... Желание убить. Отомстить самым ужасным способом, заставить мучиться и страдать всю оставшуюся жизнь. 
 Демоны, и как нас, ещё не до конца обученных адептов, отправили за безжалостным убийцей? За что? Как они вообще посмели, мы же не квалифицированный персонал! Я убью ректора. И шефа. Вообще всех убью. И я не шучу. Смерть – это цветочки, по сравнению с тем, что нужно переживать смерти. Но мне больше жаль людей. Я слабая, поэтому и вызываю Марбаса. А что делают люди? Они же переживают смерти, отпускают дорогих им людей, и живут дальше. Как они это делают? Мне кажется, это невозможно. Это мучительно. Словно ты сам погибаешь с любимым тебе человеком. Как Артур. Его любимая умерла, и что с ним стало? 
 Он умер вместе с ней.
 Я зажмурилась сильнее, боясь открыть глаза. Не хочу ничего видеть. Хочу умереть. Просто лечь, закрыть глаза, и ничего больше не чувствовать. Обняла себя за плечи, и спрятала лицо в коленях. Не хочу. Ничего не хочу.
 Тишина растягивала время, словно нить, давила со всех сторон, забирая последние остатки желания жить. Я видела могилы за забором, высокие деревья, припорошенные снегом, и белые сугробы. Но все это было мертвым, стояло в полной тишине, не подавая признаков жизни. Словно, каменные статуи, жизнь на кладбище замерла. Время, как будто застыло, и лишь мои жалкие попеременные всхлипы давали знать, что часы-то идут.
– Се... Селена,– заикнувшись прошептал Рик.
 Отвечать не стала. Только сильнее сжала колени, и зажмурилась. Голова уже не болела, а раскалывалась, и умереть хотелось ещё больше. Исчезнуть, забыться, только не видеть этого ничего.
– Селеночка, повернись, пожалуйста, очень прошу.
 Не хочу. Не хочу поворачиваться. Что там можно увидеть? Я слишком слаба – не смогу.
– Он, кажись, оживает, дура!– психанул Марбас.
– Что?– шёпотом спросила, приподняв голову. Солёная слеза скатилась по губе, закатилась в приоткрытый рот. Облизнула губы, утерла щеки, и... Медленно повернулась к дракону. Присела на колени, рассматривая бледное лицо в чёрных полосах.
 Стало ещё хуже.
– С чего вы взяли? – слёзы снова навернулись на глаза.
 Отвечать они не стали, ибо дальше произошло невозможное! Полосы постепенно отступали. Медленно, словно краска по лицу, аккуратно, и нехотя, они уходили, возвращали здоровый цвет кожи.
 Я, не веря собственным глазам, схватила его за руку, внимательно рассматривая ладонь и пальцы. И тут яд отступал. Медленно, но он это делал! Я задохнулась от радости, прикрыла ладонью рот, слезы таки скатились по щекам. 
 Ивар вздохнул.
 Жадно, коротко, заметно дрогнув, он вздохнул! Ресницы затрепетали, и я отпустила драконью руку. Эта рука же наоборот сжалась во внушительный кулак, и полосы начали уходить быстрее. Ещё секунда и их не было видно на открытых участках тела.
– Ай да драко-он!– оценил Марбас, поправляя манжеты. – Пока он совсем не очухался, я пойду. Нельзя, что бы кто-то чужой видел демона. 
– Я думала демонам все можно,– пробормотала, отползая назад.
– Правильно думала, деточка. Запрещено нам совсем мало. Не такие уж мы и благородные существа. Правило созданы для того, чтобы их нарушать! Зато вот у драконов есть отдельная книженция с правилами поведения и запретами в общем имеется. Что-то вроде своего кодекса. Спроси как-нибудь. А я пойду. Прощайте, господа.
 Демон поклонился, и начал исчезать.
– Прощайте, прощайте, – кивнул Рик. Когда Марбас совсем исчез – беззвучно, не оставив и магического следа – кот недовольно проворчал: – Он каждый раз говорит "Прощайте"?
 Молча кивнула, не отрывая взгляда от дракона. Ибо правда уже в третий раз слышу от него такое прощание, да и вижу самого демона ровно столько же.
 Ивар открыл глаза, и... Я до боли закусила нижнюю губу, ибо радужка оказалась чёрной. Полностью чёрной, и сливалась со зрачком. Рик неприлично ругнулся и попятился назад. Но Ивар опять закрыл глаза, и почти моментально открыл, но чёрный цвет начал отступать – возвращался яркий синий.
 Я вздохнула, чувствуя облегчение, и улыбнулась. Не знаю почему. Просто вмиг стало так легко, словно все невзгоды исчезли.
 Рик подкрался к дракону, понюхал его щеку:
– Снегови-ик?– вкрадчиво протянул. А потом очень деликатно спросил: – Ты живой?
– Какого демона вы тут делаете? – проворчал недовольно дракон, морщась и отворачиваясь от усов кота. Понимаю его, ибо Рик постоянно щекотит меня. Особенно по утрам. А я... Улыбнулась. Улыбнулась легко, понимая, что все по-прежнему хорошо (по-своему хорошо), и Марбас оказался совестным демоном и вообще. Вот просто стояла в слезах и улыбалась.
– Ой, чет тошнит,– морщился, поднимаясь Ивар. Поднял глаза на меня снизу вверх. – Ты в курсе, что у тебя кровь?
– М?– не поняла просто.
 А боль как будто бы ждала, пока о ней напомнят. Ладонь неприятно горела и ныла, а кровь все текла тонкой струей и капала на тонкую корку льда и снега.
– Да, прости, – совсем как-то стыдно стало, и я отвернувшись, спрятала руку, да и лицо тоже. Сжимать не стала – больно же. Зато в сумке нашла бинт и решила, что возиться с обработкой не буду, сделаю лучше это в гостинице, главное, Люси не пугать. Не особо люблю рассказывать о своих проблемах. Но вообще уже хотелось поболтать с ней и снять напряжение хотя бы на секунду. Удивительно иметь друзей. Вы делите все невзгоды пополам, даже не рассказывая всё-всё, но все равно становится легче. Возможно, я мало знаю о дружбе, но... Хочу узнать больше.
 Потом пришла к выводу, что юбка и плащ в крови. Шляпка уцелела, но даже на сапогах были капли. Ну, прекрасно.
– И чего ты ревела?– спросил дракон.
 Чего я ревела? Ты хочешь знать причину моих слёз?
– С чего ты взял, что я ревела?– зло дернула замочек сумки.
– Ты вся в слезах, – продолжал давить нагло и вообще назывался на пару проклятий.
– Это не слёзы, – буркнула, шмыгнув носом. – Глаза просто вспотели.
 И молча указала на поле вокруг, доказывая то, что причины попотеть были. А потом забрала кортик, сумку, и молча направилась подальше отсюда – то есть, в гостиницу. Рик и Ивар остались на месте. Плевать на них. Живы, здоровы, значит, дальше разберутся сами.