Кодекс хорошей подруги

Глава 2

— Я же сказала, я никакого Никиту не соблазняла! Мы с ним разговаривали-то всего пару раз…

Я мерила кухню съемной квартиры шагами, чувствуя, как каждая секунда разговора вытягивает из меня силы.

— А много ли тебе времени нужно, чтоб мужика околдовать? — фыркнула мама, и я будто наяву увидела, как она закатывает недоверчиво глаза.

— Мам!

— Не заговаривай мне зубы, милая, я тебя знаю с рождения, — убежденно продолжала она, — ты всегда была вертихвосткой.

Щеки вспыхнули, и я стиснула зубы. Она никак не могла забыть тот случай, и уже много лет была свято убеждена, что я флиртую буквально с каждым мужчиной, который попадается мне на пути. Пусть она и любила меня, но не доверяла моим словам ни на йоту.

— Иди к Аленке и в ноги ей падай! — потребовала женщина. — Проси прощения, посыпай голову пеплом… Да чего я тебе рассказываю? Алена добрая девочка и простит тебя, но в этот раз ты зашла слишком далеко. Так что уж будь любезна хотя бы от души извиниться. Поунижайся чуть-чуть, лучше на публику, чтоб уж точно в ней обиды не осталось… Второй такой терпеливой и прощающей «Аленки» ты себе не найдешь, так и знай! — я остановилась наконец и молча слушала ее причитания, — Где у тебя мозги вообще? — она уже говорила будто не со мной, а сама с собой, — Как будто у тебя подруг много. И главное, ради кого? Этот Никитка — ни рыба ни мясо! — хоть в чем-то мы с ней были солидарны. — Плюгавенький какой-то… Красивая ты у меня, но дура, Кристин.

— Ну конечно. Зачем верить дочери?

— Не паясничай! Может я бы поверила, но так ведь это не в первый раз.

Не в первый раз… Да, в такую ситуацию я попадала далеко не в первый раз. Я скривилась, вспоминая, как меня размазывали такими слухами по стенке в универе. Только Алена меня тогда и поддерживала… Может я и правда по натуре вертихвостка? И даже сама не замечаю, как флиртую с мужчинами? Я мотнула головой. Как минимум, я совершенно точно уверена, что никого не уводила. Если он клюнул на мое личико, то я готова извиниться, но ведь обвиняют-то меня не в этом. Все жужжали о том, что я с ним вместе. Что я с ним спала. А такое, полагаю, я не заметить никак не могла бы!

Закончить разговор получилось только после того, как я по второму кругу выслушала все основные мамины тезисы: я дура, зубы ей заговариваю, бедная Алена, беги извиняться, пока не поздно. Телефон я от себя откинула, как ядовитую змею, и чуть не упала на стул, начиная нервно топать ногой.

Все началось где-то дня четыре назад, когда Алена еще была на больничном. Я не сразу заметила, потому что незадолго до этого одним днем уволили несколько человек, и офис около недели шушукался на эту тему. Леша с Аней отлично работали и никто не мог понять, зачем их выгнали. И, конечно, горячо обсуждали это и в курилке, и в туалете, и у водопоя.

«Да ты что, серьезно?!»

«Слышал, что случилось недавно?»

«Поверить не могу…»

Так что шепотки я сначала просто-напросто не приняла на свой счет. Вот когда коллеги на меня начали поглядывать косо и недоверчиво прямо во время работы — вот тут я уже напряглась. Удивительно, но о том, что лучшая подруга рассталась с женихом, я узнала не от нее, а от чужих людей.

Спрашивать о гуляющих по офису слухах я пошла к нашему завхозу, добродушной женщине средних лет, с которой водила дружбу.

И когда Валентина Борисовна, всегда ко всем дружелюбная, взяла меня за руку и попыталась ласково напутствовать, чтобы я хоть извинилась перед Аленой, раз уж у меня с ее бывшим теперь любовь, я сначала подумала было, что это шутка. И, конечно, рассмеялась. Потому что — ну какая же нелепость! У меня с Никитой любовь?!

Остальные выражались не так деликатно, считая, что я просто затащила его в постель чуть ли ни забавы ради. Но Валентина Борисовна была уверена, что я — как, впрочем, и все остальные — хорошая девочка. И просто влюбилась в чужого мужчину и ничего не смогла с собой поделать.

Я объяснила ей, что все это, видимо, чья-то неудачная шутка, и этого быть не может. И женщина мне, конечно, поверила…

Но что она скажет, что подумает обо мне теперь, когда Алена, фактически, подтвердила, что это все правда? Она отказалась это обсуждать на корпоративе, но в этом и не было нужды. Весь ее вид кричал, что она раздавлена. И нежелание говорить со мной больше необходимого давало вполне понятный ответ, кто в этом виноват.

Я так и не смогла у нее толком ничего узнать, что там у них с Никитой случилось и причем тут я. Девчонки кружили вокруг Алены, как толпа заботливых курочек, кудахчя на меня каждый раз, как я пыталась приблизиться. Громче всех пушила на меня перья Марина, наш кадровик.

— Ты что, не понимаешь? — она стояла, скрестив руки на груди, и зло буравила меня взглядом. Марина закрывала собой Алену, стоявшую чуть поодаль в окружении наших девчонок, — Она не хочет с тобой говорить! Ну ты и наглая, а…

Я не стала настаивать, потому что слегка растерялась. Конечно, не из-за этой толпы защитниц. Хотела бы, растолкала бы всех! Просто мне тоже было грустно видеть Алену такой, и я боялась расстроить ее еще больше, устроив публичные разборки. Уж не знаю, кто и что ей обо мне наврал, но она поверила. А это значит, что теперь ей и правда плохо — лучшая подруга, которую она поддерживала годами, защищая в любой ситуации, ее предала.

Так что вечером я ей написала с просьбой перезвонить. Клялась и божилась, что не трогала ее Никитку. За выходные я отправила ей еще пару сообщений, и к вечеру воскресенья была уже вся на взводе. Ответа я так и не получила — она не заходила в мессенджер.

Я видела, что она бывает онлайн в других соцсетях, но стоило мне ей написать, она и оттуда пропадала. И я все-таки решила сама ей позвонить, хоть и понимала, что Алена этого не хочет. Потому что бегать за ней по офису на глазах у всех мне совсем не улыбалось.

Секунд пятнадцать я слушала гудки, и когда уже решила было, что меня и теперь проигнорируют, подруга наконец взяла трубку.