Кодекс хорошей подруги

Глава 7

Статья 3. Поддержка

1. Эмоциональная поддержка подруги оказывается по запросу и не предполагает сомнений в правильности всех ее действий, исключая случаи, когда просьба оценить действия подруги высказана ей прямо и не подразумевает двойных толкований

из КХР (Кодекс Хорошей Подруги), стр. 6

— Кузнецова? Она одевается как проститутка! Понятно, откуда у нее хорошие оценки…

— А разве не потому, что она богатенькая?

— Она из обычной семьи. Но деньги у нее водятся… — слышится смешок, — слышала, откуда?

Я сижу в кабинке туалета и смотрю на край мини-юбки. Она из кожзама, мягкая на ощупь и так красиво на мне смотрится. Я откладывала с обедов, чтобы ее купить. Не аналог подешевле, а именно ее — именно с этими кнопками-застежками, именно этого кроя, который как влитой сел на мою фигуру. Я уйму времени трачу на стирку и глажку вещей. На то, чтобы все стиралось на правильном режиме и подольше оставалось в приличном виде. Коплю на вещи подороже, но и ношу их долго.

Мне нравится, как я выгляжу. Мне нравится, как выглядят мои вещи. Аккуратно, чисто — будто новые. У меня есть отпариватель, коллекция разных гелей для стирки и руки. Ими я тоже стираю, потому что некоторые вещи после машины портятся. Пусть не сразу, но со временем теряют свой приличный вид. А все должно быть идеально.

Это ведь не так сложно?

— Видела эту ее цветастую блузку? Мы же не на Гавайях!

— А синие перчатки до локтей с меховой подкладкой? Что, обычные варежки — не ее уровень?

— Да выделываться любит.

Я вздохнула. Ну вообще-то, да. Люблю.

— Я правда выгляжу, как проститутка?

Сама я так не считала. Я не одевалась вызывающе, не красилась на учебу, как на вечеринку… Но если об этом говорят, может быть я и правда перебарщиваю? Может просто не могу трезво оценить себя?

— Вовсе нет! — возмутилась тогда Алена, услышав мой пересказ, — Кристин, ну ты чего? Лена просто завидует тебе, потому что Саша бегает за тобой, а не за ней. Она знала, что ты в туалете. И сказала это специально. И блузка у тебя клевая! — подруга улыбается, — А перчатки — вообще отпад.

Я улыбаюсь.

— Наверное, когда начну работать, обойдусь все-таки без цветасных блузок… Может цепляться меньше будут.

— Наверняка, — кивает Алена.

Интересно, а откуда Алена знала, что Лена знала, что я в туалете?

— Так ты… ты дурочка, что ли? — с легким удивлением уточнил Валентин Александрович и задумчиво почесал чуть отросшую щетину на подбородке, — А так сразу и не скажешь…

У меня нет сил даже злиться, тем более, на правду. Я понятие не имела, куда мужчина утащил Матвея, но он пообещал мне, что я его больше не увижу. По-джентельменски укутал меня в свой пиджак и теперь вез до дома. Он слышал только, как я Матвея успокаивала, а потом отбивалась от его поцелуя, и спросил, что было до. Ну, я и пересказала.

Когда я закончила рассказывать, до моей квартиры оставалось всего-ничего. Но почему-то очень хотелось, чтобы мы ехали медленнее. За окном проносились огни ночного города, из приокрытого окна дул приятный ветерок, а в салоне было чисто, уютно и вкусно пахло его духами. Пробки рассосались и дороги были почти пустые, но в еще более пустую квартиру совсем не хотелось.

— Я просто чуть-чуть разозлилась…

Мужчина повернул на меня взгляд. В нем не было привычной ленцы, теперь глаза смотрели по-детски удивленно, но и любопытно.

— Ну, оскорблять возбужденного мужчину, когда вы с ним наедине, конечно, тоже не стоит, — кивнул он, — но я не про это. Вам правда было его жалко?

Я вздохнула устало. Так мы на ты или на вы?

— Ну, он заплакал.

— И что? — Валентин улыбнулся, — Поэтому вы готовы были его простить? Надо было валить, раз он расхныкался. Валить к охране, брать записи и писать на него заяву. Нельзя верить слезам слабаков и подонков. Они жалеют только себя, потому и плачут.

— А вы в этом разбираетесь? — слова вылетели раньше, чем я успела подумать.

Валентин Александрович только хмыкнул.

— Ну, можно и так сказать, — он помолчал немного, — Интересно?

— Я не настаиваю…

— Да мне не жалко, — светофор загорел зеленым и мужчина мягко тронулся, — а вам полезно. Примеров, на самом деле, много и не только из моей жизни! Но я расскажу про самый первый. Мою первую любовь звали Анастасия Михайловна, и она вела у меня историю классе, кажется, в восьмом…

Я напряглась при мысли о том, что услышу дальше.

— Да быть не может…

— У нее тогда как раз были какие-то разладки с мужем, — Валентин широко улыбнулся и скосил на меня глаза, явно наблюдая за реакцией.

— Только не говорите, — я скривилась, — что старая извращенка вас… фу, Боже!

Мужчина расхохотался.

— Ах, эта девочковая брезгливость! Какие знакомые формулировки. И ничего она была не старая…

— Это не брезгливость, это уголовный кодекс! — не согласилась я.

— Ну да, — хмыкнул мужчина, — Так вот, я за ней ухаживал. Полагаю, выглядело это все нелепо, но почему-то все равно сработало. Она в очередной раз с мужем поссорилась, а тут я — влюбленный, верный и совершенно покорный ее воле. Не буду вдаваться в подробности, — он скосил на мое застывшее лицо веселый взгляд; кажется, его вообще очень веселило чужое замешательство, — чтобы вы совсем в космос не улетели, Кристина. Скажу только, что это было прекрасно, и я ни о чем не жалею. Ее груди были одновременно и упругие, и мягкие…

Я прикрыла глаза. Ну что за человек?

— Вы, кажется, хотели без подробностей, — прервала я его поток счастливых детских воспоминаний.

— Ах да! — он улыбнулся, — В общем, об этом стало известно. Мои родители были в бешенстве и собирались накатать на нее заяву. Я, конечно, полез защищать. Дело в том, что был ли у нас секс или нет наверняка никто сказать не мог. Нас видели в очень компрометирующей ситуации, но и только. Сказать точно можно было только одно: что-то было. Но что именно? Зашло ли оно дальше поцелуев и петтинга? Я был убежден, что у нас любовь, — после этой фразы любая его шутка про эту ситуацию показалась бы мне несмешной, — но все отрицал, конечно. И убеждал всех, что вся инициатива принадлежала мне и только мне… да я так и считал! А жалостливое женское сердце якобы расщедрилось на один-единственный поцелуй для влюбленного меня. В это же время Анастасия Михайловна била себя в мягкую и упругую грудь, что ничего не было, и я на нее вероломно напал…