Кодекс Водолея. Хроники Академии стихий

Глава 12

— Я… я чувствовала что-то, — прошептала она. — По ночам, когда всё затихало. Озеро… оно начинало вибрировать. Не так, как от шторма. Как будто что-то огромное и далёкое… стонет. И этот стон отдаётся здесь, в воде. Мне было так страшно. Я думала, это я схожу с ума окончательно.

— Это не ты, — твёрдо сказала Нова. — Это мир. И нам, тем, кто чувствует слишком остро, дано это услышать. Не как проклятие, а как… призыв.

— Но что я могу сделать? — Лира развела руками, и с её пальцев скатились капли, упав в озеро с тихими, звонкими всплесками. — Я могу только плакать.

— А что, если плакать это первый шаг? — Нова посмотрела на неё с неожиданной для себя самой теплотой. В этой хрупкой, тонущей девушке она видела не слабость, а невероятную, неподъёмную чувствительность — инструмент, который в грубых руках ломался, но в умелых мог стать чем-то невероятным. — Что, если твои слёзы могут быть мостом? Между болью мира и… пониманием? Чтобы не просто ощущать диссонанс, а услышать в нём конкретную ноту, которая болит. И тогда, может быть, мы найдём способ её… успокоить.

— «Мы»? — Лира уловила слово.

— Да. Есть ещё один. С факультета Огня. Он тоже… боится своей силы. Его зовут Кай. И есть я. И мы верим, что нас должно быть четверо. Мы не воины, мы… целители. Только для лечения нам нужно не зелье, а сама наша «сломанность».

Лира долго смотрела на свои отражение в воде, искажённое рябью от её же слёз. Потом медленно подняла голову. В её глазах, всё ещё полных влаги, появился слабый, но настоящий огонёк. Не пламени, скорее, отражённого света.
— Я всегда хотела помочь, — сказала она так тихо, что это почти потонуло в шёпоте волн. — Но моя помощь всегда всех только ранила или пугала. Если есть шанс… если мои слёзы действительно могут быть не проклятием, а чем-то полезным… Я хочу попробовать. Я устала просто тонуть.

Она протянула руку. Её пальцы были холодными и влажными. Нова взяла её в свою, сухую и прохладную. Контраст был поразительным: Воздух и Вода, лёд и глубина.

— Добро пожаловать в команду, — сказала Нова.

В этот момент из глубины озера всплыла большая, серебристая рыба. Она подплыла к самому пирсу и уставилась на них одним огромным, умным глазом. Затем открыла рот и выпустила пузырь, который, лопнув на поверхности, оставил в воздухе лёгкое, солоноватое слово, понятное только сердцу: «Правда».

Лира улыбнулась сквозь слёзы.
— Это Ларин и он мой друг. Он говорит, что ты говоришь правду. Озеро чувствует это.

Нова кивнула, ощущая странное облегчение. Второй соратник найден. Хрупкий, ранимый, но с доступом к глубинам чувств, которые были закрыты для других.

— Мы встретимся завтра ночью, — сказала Нова, вставая. — В Старой Обсерватории, на заброшенном западном крыле. Кай будет там. Никому ни слова.

— Я не с кем словом не говорю, — грустно улыбнулась Лира. — Кроме озера и Ларина.

Нова уже собиралась уйти, но остановилась.
— Лира… как ты справляешься? Со всей этой… болью вокруг?

Девушка снова посмотрела на воду.
— Я не справляюсь. Я просто… позволяю ей течь через меня и надеюсь, что однажды она вытечет вся. — Она посмотрела на Нову. — А ты? Как ты справляешься с тишиной?

Нова задумалась. Раньше она бы сказала «логикой» или «отстранённостью», но теперь…
— Я начинаю понимать, что тишина это не отсутствие звука. Это… пространство в котором можно услышать то, что иначе потерялось бы в шуме. Даже твои слёзы, даже чью-то боль.

Она повернулась и пошла прочь по скрипящему пирсу. За её спиной Лира снова погрузилась в созерцание воды, но теперь её поза была не такой безнадёжной. Она что-то обдумывала и слёзы её текли уже не просто так, они текли с целью.

Нова же, возвращаясь в шумную, раненую Академию, чувствовала, как её маленькая, неправильная команда обретает форму. Огонь, запертый в страхе, вода, тонущая в сочувствиии, Воздух, несущий тишину. Не хватало только Земли… Но Земли, которую олицетворял Торн, больше не было.

Или не хватает? — мелькнула мысль. Может, четвёртый не Земля в чистом виде? Может, это что-то другое? Что-то, что свяжет их воедино?

Пока ответа не было. Но теперь у неё были союзники. И тёмный, холодный огонь мести и решимости в её сердце горел чуть ярче. Они будут учиться, они будут искать и они найдут способ заглушить Музыку Распада. Даже если для этого им придётся стать тем, кого мир всегда презирал: тихими, боязливыми, слишком чувствительными. Их слабость станет их силой.

А вдали, в кабинете с видом на дымящиеся руины Сада Камней, Игнатиус Блэк разжимал почерневший от сажи и магического напряжения кулак. На ладони лежал обгоревший, но не уничтоженный осколок нефрита, часть какого-то маленького существа. Он смотрел на него, и его холодные глаза сузились.
— Мантис-креветка… Дух сложного зрения… Интересно, чей же ты был, маленький свидетель? И куда смотрел твой хозяин?

Он сжал осколок в руке. Охота только начиналась, но теперь у него была зацепка.