Кое-что особенное

4.2

Пока гости доедали десерт, шустрый Бо, вдохновленный обещанными чаевыми, сбегал за носильщиком для их багажа. Подозреваю, заодно он успел разнести сплетни о "генерале” и его дочке по всему городу, добавив от себя красочных подробностей.  

Когда мы прибыли в гостиницу (к счастью, его превосходительство пожелали совершить прогулку после обеда, пока вновь не разразился дождь), нас уже с нетерпением ожидали. Весь немногочисленный персонал нашел срочные дела в саду, на веранде или в холле. Постояльцы сидели в эркере и играли в бридж, посматривая в окно с нескрываемым интересом. Но самое удивительное, что две девушки, претендующие на должность горничной для юной госпожи, тоже успели явиться, каким-то образом нас опередив.  

Оказалось, что Эмиль имел с губернатором непродолжительное знакомство, но проявил сдержанность и не выдал его инкогнито. Остальные, возможно, догадались, что посетитель непростой, но из воспитанности не стали задавать неуместных вопросов.  

А вот к девочке отнеслись по-разному. Ханна немедленно принялась восхищаться красотой ребенка, нисколько не смущаясь ее явным психическим заболеванием. Невероятно, но за несколько минут знакомства актрисе удалось даже вызвать улыбку Фриды, до тех пор и взгляда ни на ком из нас не задержавшей.  

– Прелестное дитя! – воскликнула Ханна, когда Бриджит, наша вторая горничная, увела господина Йессена и Фриду в их номер. Обе девушки тоже были приглашены, чтобы одна из них могла немедленно перейти в распоряжение новой хозяйки. – Она так трогательно мила, бедняжка...  

– Возможно, внешне она и впрямь очаровательна, но, признаться, у меня от одного ее присутствия мурашки по коже. Я вижу ее впервые, но кое-что слышал об этом уважаемом семействе. Печальная история, младшая дочь безумна с самого рождения, – тихо, чтобы слуги не смогли подслушать, рассказал Эмиль.  

– Не могу с вами не согласиться, – задумчиво произнес Ларс, наблюдая, как за окном Фредерик подстригает живую изгородь. – Со стороны ее отца весьма легкомысленный поступок привезти сюда ребенка, который совершенно... не в состоянии контролировать собственный рассудок.   

– Ну что вы, господа. Я очень сильно сомневаюсь, что Фриде поможет целительное воздействие Той Стороны и вообще есть нечто, способное ей помочь, но вряд ли от ее пребывания здесь будет какой-то вред, – возразила я. – Она немного странная, но абсолютно безобидна, уж поверьте. В чем-чем, а в людях я разбираюсь неплохо.  

– В любом случае, отказаться от ее общества мы не в силах, не так ли? – спросил Ларс и покосился на Эмиля. Тот отрицательно покачал головой и закатил глаза, показывая, что гость – особа высокопоставленная, и свое недовольство открыто лучше не проявлять.  

– Город их пустил, – произнесла я уверенно. – Значит, они пробудут здесь столько времени, сколько необходимо. Нам стоило бы попытаться поддерживать добрые отношения, нет смысла развязывать ссору. Что касается девочки, я приложу все усилия, чтобы и ей, и вам было спокойно и удобно.  

Ханна заверила, что с радостью поможет занять Фриду. Оказывается, у нее самой была дочь примерно того же возраста. Образ жизни актрисы не позволял много времени уделять ребенку, и девочка воспитывалась в закрытом пансионе, видя мать несколько раз в году.  

– Кстати, я давно хотел спросить, – обратился ко мне Евгений, когда закончили обсуждать несчастную больную. – Как именно город не пускает кого-то? Рассказывали всякое, ходят даже слухи, будто нежелательных гостей ждет неминуемая смерть, но мне кажется, что они немного преувеличены.  

– Отчего же, бывали случаи, – ответил за меня Ларс. Впрочем, ему предмет разговора был знаком не понаслышке. – Самые настойчивые пытались пробиться вопреки всему, и дело кончалось плачевно. Что касается воздействия зараженной зоны... Все начинается с резкого недомогания. Чаще всего, сильная головная боль, иногда неудержимая тошнота. У тех, кто не остановился, наступают судороги, боли в сердце, приступы паники, идет кровь из носа и ушей. В конце концов, человек теряет сознание и приходит в себя лишь на достаточном расстоянии от заражения. Или не приходит вообще, если вовремя не вытащили.  

– Получается, вы... – начал было Евгений, но договорить не успел.  

В холл вошла Бриджит и сообщила, что господин Йессен нанял горничную, одобрил предоставленный ему номер, велел разжечь камин и позвать меня. Пришлось оставить разговор и последовать за нею. Пары часов знакомства хватило, чтобы понять – губернатор ждать не любит.  

Он принял меня в гостиной у камина, возле которого уже возился Фредерик. На низком столике стояли вино, два бокала и ваза с фруктами. Фриды не было видно, должно быть, отдыхала в своей комнате. Или просто сидела и безучастно глядела в пространство.  

Стараясь выбросить из головы мысли о ней, я расположилась в кресле напротив. Бриджит наполнила бокалы и удалилась. Господин Йессен достал золотой портсигар с монограммой, предложил мне папиросу, и, когда я отказалась, спросил позволения закурить.  

– Вы кажетесь весьма неглупой дамой, госпожа Соммер, и наверняка догадываетесь, о чем я намерен говорить, – сказал он и выпустил струйку дыма. – Не стану тратить свое и ваше время, на пустопорожнюю болтовню, надеюсь, вы не возражаете, если мы перейдем непосредственно к делу?  

Я не возражала. Более того, была готова к этому разговору, даже успела продумать некоторые аргументы, способные его убедить. Что, если речь идет о целительных свойствах Той Стороны, переходить реку вовсе не обязательно. Что для похода туда нужна тщательная подготовка и определенная стойкость духа. Что нужно выбрать удачный день, но...  

К той просьбе, с которой он ко мне обратился, я готова не была. Хотя по здравому разумению господин Йессен рассудил верно: исцелить его дочь невозможно.   

– Если вы действительно навели обо мне справки, то наверное знаете – я давно не вожу никого на Аскестен, – проговорила я тоном, не допускающим возражений. – Слишком опасно. К тому же может статься, что желаемого вы так и не получите. Об этом вам тоже наверняка говорили.