Кое-что особенное

Часть II. Лес чудес 5.1. Они исчезли

Я проснулась еще затемно от внезапно пришедшей тревоги. Несмотря на прохладу, сорочка липла к телу, покрытому холодным потом. Сердце колотилось, страх давил на виски. Что-то случилось. Захотелось зажечь лампу и разогнать тьму, но было жутко даже пошевелиться.  

За окном сверкнуло, на секунду озарив комнату белым светом, и следом раздался оглушительный громовой раскат. Налетевший порыв ветра ударил в стекло, захлопал раскрытыми ставнями. С Той Стороны надвигалась гроза.  

Некоторое время я лежала и слушала, как ветер завывает снаружи, а старый дом, будто тоже разбуженный непогодой, поскрипывает, трещит, вздыхает и стонет. Потом хлынул ливень с градом, загрохотал по крыше и подоконникам, и наконец непонятная скованность отпустила. Я встала с кровати и выглянула в окно.  

Там была тьма, изредка прорезаемая вспышками молний, и тогда можно было увидеть, как крупные градины бьют по траве и розовым кустам, ломая хрупкие ветви. Фредерику завтра прибавится работы – непросто будет вернуть саду хотя бы подобие былой красоты.  

Вздрогнув, когда вновь прогремел гром, я зажгла лампу, надела старомодное домашнее платье и решила выйти посмотреть, все ли в порядке. Наверняка гроза всех перебудила...  

– Фрида! – вскрикнула я вслух и поспешно выскочила из спальни.  

Должно быть, у нее сейчас истерика. Следовало бы отправить Аманду узнать, не нужна ли помощь. Нет, она наверняка растеряется, лучше сходить самой.   

Из флигеля, где я жила и работала, можно было попасть только на первый этаж. Чтобы подняться на второй, пришлось миновать комнаты прислуги и пройти через холл. По пути мне встретились все обитатели гостиницы. Повар, официантка и Фредерик сидели в малой гостиной, которой давно пользовался только персонал, и при виде меня сообщили, что в нежилых номерах ставни заперты, а беспокоить постояльцев они боятся.   

На вопрос, не звал ли кого-нибудь господин Йессен и не доносился ли шум из его комнат, мне ответили, что у губернатора тихо и свет не горит. Это показалось странным – пусть даже сам господин Йессен спал, как убитый, но пугливую Фриду гром и молнии непременно потревожили бы.  

Почти бегом я влетела в холл, где Аманда разжигала камин, и едва не столкнулась с Евгением. Он выглядел немного взволнованным и хотел было что-то сказать, но я его остановила.  

– После, прошу! Мне необходимо срочно проверить, все ли хорошо с Фридой Йессен.  

– Позвольте мне вас проводить, – отозвался он, окинув меня внимательным взглядом.   

Немного помявшись, я разрешила: кто знает, не бьется ли она в припадке, и тогда не помешает физическая сила. Но, возможно, губернатор дал ей какие-нибудь успокоительные капли. Должны же у них быть при себе подобные средства. Что если Фрида просто-напросто спит под их воздействием, и я зря потревожу ее отца?  

“Отца, который собрался принести ее в жертву, – поправила я себя мысленно и решительно зашагала вверх по лестнице. – Нет уж, пойду. И все проверю. Не выставит же он меня за дверь, в конце концов!”  

– Уна? Что происходит? – спросил Ларс, встречая нас на верхнем пролете.   

– Просто гроза, волноваться не о чем, – выпалила я, не останавливаясь. – А я хочу проверить дом, потому тороплюсь. Возвращайтесь к себе, скоро она пройдет.  

Проходя мимо, я успела заметить на его лице недоверчивое выражение, но решила объясниться позже. С кем-кем, а с Ларсом уж точно ничего не случится, и его громом с молниями не напугать.   

В коридоре мы встретили встревоженную Ханну с кое-как прибранными волосами, в наспех застегнутом домашнем платье, и Эмиля, который только-только успел выйти из комнаты и пока озирался, оценивая обстановку. Завидев нас, актриса бросилась навстречу.  

– Уна! Как хорошо, что вы пришли! Я беспокоюсь за малышку, такая страшная гроза... А у них совсем тихо, я постояла у двери немного – ни шороха. Вам это не кажется странным?  

– Верно, девочка должна была проснуться, – произнес Эмиль, и все посмотрели на дверь Йессенов. – Пусть она не расплакалась, но почему они даже свет не зажгли? Мой номер по соседству, и я точно видел, у них темно.  

Мне не оставалось ничего другого, кроме как подойти и постучаться. Ответом была все та же тишина, если не считать грохота грозы снаружи. Я постучала еще, потом громче, окликнула губернатора по имени, но мне так и не ответили.  

– По-моему, стоит туда заглянуть, – предложил Евгений и добавил, поймав мой изумленный взгляд: – Понимаю, это неприлично, но что если с ними и вправду что-то случилось? Если вам неловко, позвольте, это сделаю я.  

– Нет. Я должна сама, – пробормотала я и взялась за ручку. – Только, пожалуйста, оставайтесь рядом на всякий случай.  

Дверь оказалась заперта. Ларс бегом отправился вниз и вскоре вернулся в сопровождении перепуганной Аманды. Она принесла ключи, я вошла и мгновенно почувствовала, что номер пуст. Безо всякого смущения заглянула в спальню Фриды – кажется, она даже не ложилась, кровать оставалась убранной. И вообще в комнате царил полный порядок, будто в нее не заходили с тех пор, как горничная прибиралась с утра.  

У губернатора кровать тоже была застелена, но, в отличие от первой спальни, здесь оказался совершеннейший бардак. На полу распластался открытый чемодан, из которого бесстыдно вываливались кальсоны и сорочка. Другие вещи лежали рядом, свешивались с кровати и даже, смятые комом, валялись в углу. Все говорило о поспешных сборах.  

– Госпожа Соммер, что же это? – едва не плача, пролепетала Аманда. Я и не заметила, как она вошла.  

– Успокойся, я во всем разберусь, – сказала я, устало потирая висок. Лгать нехорошо, но утешать ее было недосуг. – Ты обязана держать себя в руках, чтобы не нервировать других наших гостей. Иди вниз и вели подать нам ромашковый чай.  

Когда она ушла, я с трудом поборола желание запереться изнутри и тем избавить себя от необходимости что-либо объяснять. Мне нужно основательно подумать. Принять взвешенное и мудрое решение. Но снаружи раздавались взволнованные голоса – они не уйдут, пока не узнают, что произошло.