Кое-что особенное

6.2

Существовало два известных мне и относительно безопасных пути на Аскестен. Один из них вел через болотистую долину, пересеченную множеством ручьев, после – сквозь густой лес и бурелом. Путь долгий, тяжелый, неприятный: болото постоянно изменялось, вынуждая всякий раз прокладывать дорогу сызнова, идти приходилось утопая в грязи по щиколотку, а если зазеваешься – увязая гораздо глубже.  

Лес был мрачным, кое-где непроходимым. Колючие заросли сменялись поваленными деревьями, вынуждая петлять, обходя непролазные завалы и звериные тропы. К тому же и долина, и чаща кишели разнообразной мелкой живностью, вредоносной или просто мерзкой на вид, и для инсектофоба Ларса переход превратился бы в истинную пытку.   

Второй из способов добраться до вершины на первый взгляд казался намного короче, проще и приятнее. Подняться на высокий холм, вплотную подступавший к Аскестену, а там и до самой горы рукой подать: спуститься немного и выйти едва не на середину склона, миновав перешеек между поросшим лесом глубоким оврагом и обрывом, почти отвесно уходящим вниз.  

Не переход – увеселительная прогулка. Открытая местность, без зарослей, болот и острых камней под ногами, постепенный, неутомительный подъем – иди себе, любуйся пейзажем. Никому бы и в голову не пришло вместо этого лезть в чащобу, если бы не единственное, но очень неприятное препятствие.   

Узкий перешеек уж больно походил на тропу, хоть ею в общем-то не был. Следуя обычной логике нетрудно догадаться, что и опасным он бывал не всегда, но я не могла знать наверняка, лишь полагаться на удачу.  

– Я бы предпочел идти по нормальной дороге, чем продираться сквозь глухомань, где неизвестно какие твари водятся, – заявил Евгений, когда я посвятила их в суть дела.   

– Получается, тропа вам нравится больше, потому как с караулящей ее тварью вы познакомиться успели? – язвительно переспросил Ларс.  

Позволив им обсудить все между собою и всласть поупражняться в остроумии, я отвлеклась от разговора и отошла на несколько шагов. Внимательно вслушиваясь в окружающее пространство.  

Тот лес, через который пролегал один из возможных маршрутов, гудел, словно потревоженный улей. Как будто кто-то до нас грубо нарушил его покой, и теперь все живое противилось новому вторжению. Казалось, даже кроны деревьев шумели и качались без ветра.  

До холма было совсем близко, если повезет и ничто не собьет с пути, дойдем всего за час. Он возвышался впереди пологим склоном, сплошь поросшим рыжеватой травой, по которой легкий сквозняк время от времени гнал золотую волну. Мертвым покоем веяло с той стороны, словно от древнего кургана-захоронения. Пустое пятно среди территории, полной жизни.  

– Мы можем хотя бы попытаться, – говорил Евгений. – Взглянуть, как там обстоят дела, а если пройти не получится – вернемся на другую дорогу.  

– Боюсь, у нас будет лишь одна попытка, – угрюмо возразил Ларс. – Ошибок это место не прощает.  

Я подошла, и они прервали спор, посмотрели выжидающе. Ларс был прав – бродить кругами возле Аскестена, ища надежный путь, вряд ли удастся. Зачастую об опасности здесь узнают тогда, когда уже не спастись, а менять намеченный курс значило упустить везение.  

– Идем через холм, – решила я наконец, и никто не стал спорить. – Только теперь первой пойду я.  

– Не могли бы вы предупредить, что нас там ждет? – спросил Евгений. – Чтобы я хотя бы приблизительно знал, к чему готовиться?  

– Увы, я и сама не представляю. Та Сторона переменчива, и никто не в силах предсказать, как она себя поведет, – честно призналась я. – Готовиться ни к чему не нужно, лучше оставайтесь спокойным. Просто будьте внимательны и ничего не предпринимайте, пока я не разрешу.  

Убедившись, что все готовы, я двинулась вперед. Через широкое, ровное поле, низкая трава на котором высохла и ломалась под сапогами, словно на отдельно взятом куске пространства долгое время стояла засуха. Но земля пружинила и хлюпала, пропитанная влагой, тут и там светлыми лужами поблескивала вода.  

– Похоже, солончаки, – предположил Ларс. – Или какой-то яд. Вы не чувствуете непривычных запахов?  

Я принюхалась – воздух был сухой и свежий, без подозрительных примесей. Никакой опасности по-прежнему не ощущалось, все та же пустота. Обмотав на всякий случай платками нижнюю часть лица, чтобы не надышаться испарениями, мы продолжили путь.  

Свою ошибку я осознала слишком поздно. Вряд ли это был яд, скорее, неведомое излучение или что-то вроде. Мы ничего не видели и не ощущали, просто с каждым шагом накатывала слабость, сперва неуловимая, но все сильнее окутывавшая тело, давившая на плечи.  

– Здесь все мертвое, – глухо сказал Евгений, идущий следом. – Как будто что-то высасывает жизнь.  

Я прибавила шаг, стремясь скорее преодолеть неприятный участок, но чем дальше, тем тяжелее становилось. Поворачивать обратно было поздно, и я снова вспомнила слова Ларса. У нас всего одна попытка. Если не успеем вырваться из этой ловушки, сил, чтобы вернуться, не останется.  

Впрочем, у меня их уже было немного. Как ни старалась не показывать этого и держать спину прямо, выходило не особенно убедительно. Ноги с трудом отрывались от земли, и вот я споткнулась, потом еще раз, качнулась и чудом удержала равновесие.  

Евгений догнал меня и пошел рядом, придерживая под руку. Это нарушало правила, но возражать я не стала, поблагодарила вполголоса. Ларс тоже ничего не сказал – судя по натужному хрипловатому дыханию, ему приходилось тяжело.  

Проклятый склон маячил перед глазами, словно дразня. Совсем рядом, но мы почти не двигались вперед, впустую перебирая ногами. Я посмотрела вниз, отчего голова закружилась, и пришлось вцепиться в своего спутника. Нет, мы все-таки двигались, причем довольно быстро, но при этом приближались к цели несоразмерно долго. Пересохшее от нехватки воздуха горло сжалось от отчаяния. Я ошиблась, выбрала неверную дорогу.  

– Уна, вы как, держитесь? – спросил Евгений одышливо. Видимо, на моем лице отразились эмоции. – Обопритесь на меня, будет легче. Я бы понес вас на руках, но, боюсь, уроню, что-то я устал немного.