Кое-что особенное

6.3

– Я полагаю, все дело в ядовитых испарениях, и никакой мистики здесь нет, – веско заявил Ларс. Несмотря на уверенный тон, он сидел как на иголках и не сводил глаз с пустоши, на которую отсюда открывался прекрасный обзор. 

– Допустим, это действительно была галлюцинация. Но как вы тогда объясните тот факт, что видения у каждого из нас абсолютно идентичны, вплоть до мелочей? – парировал Евгений.  

Он имел привычку живо жестикулировать, когда горячился, и сейчас Ларс покосился на него неодобрительно, сразу же переведя взгляд обратно на пустошь.  

Вопреки собственным утверждениям, он опасался чего-то и с видимым нетерпением ждал, когда мы наконец двинемся дальше. То и дело поглядывал на вершину холма, явно желая скорее перевалить за нее и исчезнуть из вида для существ, обитавших в поле и в лесу за ним. 

Но я решительно настояла на отдыхе. Мы потеряли много сил, преодолевая ловушку, а впереди еще ждал перешеек, так подозрительно напоминавший тропу. Идти туда измученными было бы непростительно глупым поступком и могло стоить жизни каждому из нас, если не всем сразу. 

Потому я отвела свою команду подальше от края мертвой земли, и где-то на середине длинного пологого склона устроила привал. Мы расстелили плащи и улеглись, греясь на солнце. Если бы кто-то задумал вздремнуть, я бы не стала мешать, напротив, была бы рада, что он как следует восстановит силы, но стоило отдалиться от пустоши, как сонливость будто рукой сняло. 

– Не забывайте, мой друг, о необычных способностях нашей спутницы, – продолжал тем временем Ларс. – Которые вы имели возможность испытать на себе. 

– Уж не думаете ли вы, будто это я наслала на вас видения? – вмешалась я в разговор. – Хорошего же вы обо мне мнения! Вот только для чего, по-вашему, мне понадобилось такое проделывать, не потрудитесь ли объяснить? 

– Что вы, и в мыслях не было обвинять вас! Но вы могли сделать это ненамеренно. От усталости, нервного напряжения или под воздействием некоего излучения вы сообщали нам свои галлюцинации навроде того, как проектор передает на экран кадры с киноленты. 

– Даже если бы Уна проделала такое без умысла, она наверняка бы заметила это, не так ли? – Евгений посмотрел на меня вопросительно, и я кивнула. Мои способности порой вырывались из-под контроля, но никогда не проявлялись неосознанно. – Почему вам так сложно поверить, что те существа были реальны? 

Скользнув вниманием по своим спутникам, я поняла, что не худо бы им немного поесть, чтобы быстрее восполнить энергию. Достала из рюкзака мясной пирог и велела взять по куску, невзирая на уверения в отсутствии аппетита. Их тела остро нуждались в воде и пище, пусть мозг и не получал сигнала об этом – на Той Стороне такое случалось. Те, кто забывал следить за временем, незаметно доводили себя до истощения.  

– А что обо всем этом думаете вы? – спросил Евгений, запивая пирог водой из фляжки. 

Я задумалась, вспоминая свои ощущения. То, что мы видели, не было галлюцинацией, но и чем-то реальным не было тоже. Для того, чтобы описать это явление, сравнение с кинематографом подходило идеально.  

Во время редких выездов в ближайший к Сёлванду город, пусть безнадежно провинциальный, но все же крупный и довольно современный (жители его тщательно следили за достижениями прогресса и очень оскорблялись, если кто-то называл их родные места глухоманью), мне доводилось бывать в кино. Событие, произошедшее не здесь и не сейчас, изображение людей, записанное на пленку – вот на что оно было похоже. 

– Быть может, Та Сторона пыталась передать нам какое-то послание? Предупредить о чем-то? – рассуждал Евгений, задумчиво вглядываясь туда, где край поля сливался с опушкой, расплываясь в дрожащем мареве. – Ведь в видении мы шли прочь отсюда. Не намек ли это, что дальше нам идти нельзя? 

– Вздор! – перебил его Ларс. – Не стоит искать в случившемся проявление всезнающего сверхразума или чего-то вроде. Поймите же наконец – мы имеем дело с территорией, искаженной неким вмешательством, его магией-то называют лишь потому, что его истинная природа нам пока не ясна. Вообразите себе взамен этой магии какую-то более привычную заразу или отравление ядами – примерно с такой позиции надлежит рассматривать происходящее вокруг. 

Я была совершенно не согласна с его рассуждениями, но спорить не стала. Хотя могла бы – у меня в запасе имелось множество странных историй. Попробовал бы он вписать их в свою теорию! Но лишний раз кого-то пугать не хотелось, и я молчала, вслушиваясь в пространство впереди и наблюдая за спором краем сознания. 

Евгений принялся возражать, ссылаясь на факты, которые проще и логичнее было объяснить воздействием потустороннего разума. Например, почему кого-то город пропускает, а остальных – нет. Не говоря уже о них двоих: создавалось впечатление, будто Той Стороне для чего-то понадобились именно Евгений и Ларс, раз одного она выдернула аж из иного мира, а второго долгое время держит рядом. 

– Ну почему вы решили выбрать именно этот пример! – отозвался Ларс и недовольно скривился. – К тому же, на эту тему было множество споров, и вы не первый, кому в голову пришла такая идея. Так кого же выбирает Сёлванд? Самых достойных? Целеустремленных? Несчастных и отчаявшихся? А может, самых привлекательных внешне? Неплохой принцип, как по мне. Как вы считаете, Уна, могли нас отобрать по такому признаку? 

– Вас – вне всякого сомнения, – ответила я со сдержанной улыбкой. – Но господин Фогг, при всем моем уважении и симпатии, несколько не вписывается в вашу концепцию.  

– Вы нарочно все упрощаете, – возразил Евгений с досадой. – Я бы предположил, что Та Сторона выбирает кого-то, чью судьбу она хочет изменить. Возможно даже, судьбы людей из их окружения. Вы не думали, что мы оказались здесь в одно и то же время не просто так? Все эти связи, неочевидные, запутанные и сложные, как невидимые нити соединяют реальность. Перережешь одну – и нарушится весь узор, понимаете? – он взглянул на Ларса с отчаянием и махнул рукой. – Вы даже не пытаетесь понять.