Кое-что особенное

7.2

Я проснулась на рассвете, Ларсу даже не пришлось будить меня, как договаривались. Услышав наши голоса, Евгений тоже открыл глаза и некоторое время рассеянно озирался, не сразу вспомнив, где он.  

В купальне по-прежнему было тихо и пусто, в падавших сквозь окно косых лучах лениво кружились пылинки. Снаружи все словно затаилось, лишь ветер шелестел травой и где-то неподалеку журчала вода. Раньше здесь били целебные источники, видимо, какой-то из них сохранился до сих пор. 

– Что же, нам пора, – объявила я после того, как мы закончили завтрак. – Вы готовы, Евгений? 

Он хмуро кивнул в ответ. С тех пор, как проснулся, он вообще ни разу не улыбнулся мне. Я предложила Ларсу дождаться нас здесь, но он отказался, ссылаясь на то, что обязан исследовать столь необычный объект. 

– Я не доставлю вам лишних хлопот, – заверил он. – Просто делайте свое дело, а я займусь своим. Не нужно за мной приглядывать. 

– Каким бы опытным вы себя не считали, пока мы на Той Стороне, я несу за вас ответственность. Так что придется смириться с тем, что приглядывать за вами я буду до тех пор, пока мы не пересечем реку. 

– Ответственность? Интересно, перед кем... Впрочем, не имеет значения. Ваше внимание мне весьма льстит, дорогая, – усмехнулся он и застегнул охотничью куртку. Плащ и шляпу пасечника Ларс надевать не стал. – Идемте, хочется скорее со всем этим покончить. 

– Перед своей совестью, – ответила я вполголоса. – Но вы правы, сейчас не время это обсуждать. 

Вдвоем они отодвинули тяжелую дверь, сняв ее с заклинившей петли, и мы выбрались наружу. В синем небе клубились облака, бросая на землю тени. Густая трава клонилась от ветра – когда-то здесь был великолепный ухоженный газон, теперь превратившийся в буйные заросли до пояса. Выложенные каменными плитами дорожки выцвели добела и крошились, сквозь трещины в камне пробивались маргаритки. 

Охотничий домик возвышался прямо перед нами, двухэтажный, окруженный просторной верандой, почти не тронутый временем. Только покосившиеся ступени крыльца да ржавая водосточная труба, наполовину отвалившаяся от стены, выдавали его заброшенность. 

Вдоль тропы, по колено утопая в зеленом травяном море, мы побрели туда. Мимо остовов мраморных клумб, статуи мальчика-атлета с отколотой по локоть рукой, белых беседок с округлыми крышами и колоннами, увитыми плющом – раньше это были бюветы, где посетители пили минеральные воды. 

Ларс шел первым, не глядя вокруг: все его внимание занимала дорога и сам дом, молчаливо поджидавший впереди. Я поравнялась с Евгением, оказавшись так близко, что мы соприкоснулись рукавами. Он поймал мои пальцы, слегка сжал их и не отпустил. 

– Вам страшно? – спросила я шепотом, чтобы Ларс не оглянулся и не заметил этого. 

– Нет, – так же тихо отозвался он. – Мне кажется, я должен туда пойти, дом прямо-таки манит. Очень странное чувство. 

– Да, конечно. Значит, это все же оно, то, что вы ищете.  

Он молчал, держа меня за руку, пока мы не приблизились к крыльцу. Входная дверь была приоткрыта, как бы приглашая заглянуть. Друг за другом мы поднялись по скрипучим ступеням и остановились на пороге. Евгений распахнул дверь, легко и бесшумно, будто кто-то заботливо смазал петли, и шагнул внутрь, в пустой холл, залитый светом сквозь высокие окна. 

– Уна, вы имеете представление о том, как здесь все устроено? – спросил Ларс, заглядывая в проем. – Нужно разыскать некую особенную дверь или все они обладают похожим эффектом? 

– Полагаю, вам не следует открывать ни одну из них. Насколько я знаю, они крайне редко ведут в иные миры, но вряд ли вы захотите очутиться в незнакомом месте на Той Стороне, откуда не найдете обратной дороги. 

Немного поколебавшись, он все же переступил порог. Мне ничего не оставалось, кроме как зайти следом.  

В холле располагалась одинокая стойка портье и больше не было ничего: ни мебели, ни забытых вещей, будто хозяева забрали все с собой, когда покидали это место. Паркет покрывал ровный слой пыли – сюда давно никто не заглядывал. Первая дверь находилась прямо напротив входа, вторая – за стойкой. Справа была лестница на второй этаж, слева – широкий коридор. 

Евгений осмотрелся, подошел к двери напротив и открыл ее. Внутри оказалась какая-то полутемная комната, заваленная ящиками и коробками. Наверное, что-то вроде кладовки, я толком не смогла разглядеть из-за его плеча. 

– Если не уверены, что это именно ваша, не стоит входить, – предупредила я. – Возможно, ничего не произойдет, но кто знает... 

– Я ничего не чувствую, глядя на них. Думаю, надо поискать на втором этаже. Вы проводите меня? 

Попросив Ларса ждать внизу и ничего не трогать, я направилась к лестнице. Постояла, прислушиваясь – ничего, дом казался совершенно необитаемым. Осторожно, проверяя каждую ступеньку, прежде чем встать на нее, я прошла наверх, в небольшое фойе, такое же пустое, как и холл первого этажа.  

За ним – коридор, вдоль одной из стен вереница запертых дверей. Я посторонилась, пропуская Евгения вперед, и он сразу же указал на одну из них, третью по счету: 

– Этот яркий свет, и звук, словно провода гудят, слышите? Если где-то и есть переход, то он там. 

Я ничего не замечала, очевидно, потому что зов предназначался не мне. Вдруг стало страшно: что если это лишь очередная ловушка? Неосознанно я схватила его за рукав и тут же отпустила, досадуя на свою несдержанность. Он развернулся и посмотрел мне в глаза. 

– Я не хочу уходить. 

Мне показалось, словно воздух вокруг нас загустел и сдавливает грудь, ложится на плечи свинцовой тяжестью. Что я должна сейчас сказать? Вправе ли вообще влиять на его решение? 

– Вам нужно как следует все обдумать. 

– Я думал об этом, даже слишком долго. С того дня, как впервые увидел вас. – Он запнулся и перевел дыхание. – Когда я вас увидел... это было так, словно из-за туч вышло солнце, и я сразу понял, что вы – та самая. Особенная. Не потому, что обладаете необычными способностями, а для меня. Что бы не произошло, я не хочу вас терять.