Коэффициент судьбы

Глава 1. Отголоски перемен

Снегопад настиг нас, когда мы с мамой возвращались домой по оживлённой трассе из загородного дома моей бабушки в Подмосковье. По нашей семейной традиции там прошли мои новогодние каникулы. Машина мягко покачивалась на дороге, фары встречных автомобилей вспыхивали и исчезали, растворяясь в сгущающихся сумерках. Я заворожённо смотрела в окно, удивляясь тому, как резко, ни с того ни с сего, пошёл снег. Всего час назад небо было чистым, а теперь... Белые хлопья кружились в свете фар, устремляясь вниз, гипнотизируя меня и наталкивая на мысли о прошлом. Как будто зима только сейчас вспомнила, что должна быть настоящей, а не просто календарной.

Зима в этом году выдалась поистине европейской: в декабре шли кратковременные дожди, практически отсутствовал снег, а если он и выпадал, то быстро таял, так как температура по большей части времени стабильно держалась днём на скромной отметке плюс один градус. Где-то вдалеке промелькнули огни заправки, а я не сводила взгляда от окна, будто надеялась увидеть что-то большее в этом внезапном снегопаде. Сейчас на дворе середина января, и, казалось бы, уже всё в округе должно быть заметено снегом — хотя бы здесь, за городом, — но этой зимой всё как-то по-другому.

Я вздохнула, прижимаясь щекой к холодному стеклу. Как же мне не хватало снега... Для меня было тяжко не лепить снеговика на новогодних праздниках, не играть в снежки с соседскими ребятами в посёлке. И, по классике, мы с моей лучшей подругой Алиской не сходили на каток, хотя каждый год собираемся пойти на него.

Зима всегда была для меня особенным временем года. Она ассоциируется у меня с тёплым, уютным, красным свитером, который мне связала бабушка пару лет назад, с кружкой какао, растопленным камином и хорошей книгой. Я всегда любила эти зимние холодные вечера, когда за окном метель, а в комнате тепло, очень уютно и пахнет хвоей. В такие моменты для меня существовали только книга, которую я читала, и спокойствие. Мне всегда казалось, что я словно нахожусь внутри рождественской сказки, где всё возможно, мир добрее, а мечты непременно сбываются.

И сейчас, глядя в окно и слушая мамины любимые треки, собранные в отдельный плейлист для совместных поездок, я сижу, погружённая в воспоминания. Падающие хлопья снега словно переносят меня в прошлое — в те беззаботные годы, когда я с нетерпением ждала первый снег, счастливая и радостная бегала по двору в тёплых варежках, ловя снежинки кончиком языка. Тогда казалось, что впереди ещё так много классных зим, так много снежных сказок... А сейчас я просто выросла, и ожидание чуда отодвинулось на второй план, уступив место вечной московской суете.

Не знаю, живёт ли во мне ещё та маленькая счастливая девочка, но этой зимой она явно тихо молчит где-то глубоко внутри, прижав к себе плюшевого медвежонка.

– Кируня, ты там ещё не уснула? – вырвала меня мама из потока мыслей. – Нам бы заправиться, до следующей заправки ещё минут 20. Может, выпьем по кофейку?

– Да, супер, как раз хотела тебе предложить. Купим по малиновой тарталетке?

– Кируня, если мы так дальше продолжим, меня скоро в дверной проём придётся боком заносить. Но, конечно, съедим по штучке. Не понимаю, почему на заправке они намного вкуснее, чем в кондитерской у твоего универа.

Спустя время показалась заправка. Я ощутила лёгкое облегчение — дорога убаюкивала, и мысли уносили меня куда-то далеко. Я всегда впадаю в задумчивое состояние, когда езжу на пассажирском, то и дело вспоминая детство или представляя себя в каком-нибудь музыкальном клипе. Но совсем другой разговор, когда я за рулём. За рулём нет места мечтательности — только холодный анализ происходящей и постоянно меняющейся дорожной ситуации. Моим навыкам вождения позавидовал бы любой мужчина, а моему голубому с чёрной крышей мини-куперу — любая девушка до 25-ти.

Мама уверенно свернула к колонке и заглушила двигатель. Мы вышли из машины навстречу вечернему прохладному воздуху.

– Добрый вечер! Дизель до полного, пожалуйста, – бодро прокричала мама сотруднику заправки.

– Четвёртая колонка, дизель, полный бак, – немного лениво ответил тот.

Я поежилась, кутаясь в свой красный пуховик. Заправка выглядела стандартно: красная неоновая вывеска, пара машин у колонок, несколько у магазина с кафе. Мы зашли внутрь. Тепло резко окутало лицо. В помещении стоял аромат кофе, сотрудники разбирали коробки с незамерзайкой, а рядом с полкой с горячей выпечкой копошилась девушка в объёмном пуховике.

– Я пойду оплачу топливо и тарталетки, а ты, если хочешь, сходи, посмотри что-нибудь себе, – сказала мне мама.

Я медленно двинулась вдоль витрин, пробегая взглядом по полкам с протеиновыми батончиками и бутылками с газировкой. Я протянула руку к одной из упаковок. Малиновый чизкейк — мой любимый вкус. Или попробовать что-то новое? В первый раз вижу батончик с солёной карамелью и вишней. Никогда бы не подумала, что такое сочетание может быть вкусным, но вдруг? Я крутила в руках несколько батончиков, машинально перечитывая состав, как вдруг услышала возглас.

– Ты хоть раз спросил, чего хочу я? Может быть, я не собираюсь торчать всю жизнь на совещаниях и пропадать в командировках?

Резкий, глухой голос срывался на крик. Я вздрогнула.

Я невольно замерла, чуть повернув голову в сторону раздавшегося голоса. Где-то в дальнем углу магазина, за стеллажами с дорожными наборами и аптечными товарами, стояли двое: один — постарше, в классическом чёрном кашемировом пальто, другой — моложе, повыше, в объёмном пуховике. Лиц я не видела, но по напряжённым силуэтам было понятно: разговор тяжёлый.

– Я дал тебе всё, – процедил мужчина сквозь зубы. – Твои дурацкие шмотки. Деньги. Поездки. Выполнял все твои прихоти по твоему первому щелчку пальца. Приготовил тебе место в моей компании, чтобы тебе не пришлось пробираться сквозь низкосортные должности. И ты хочешь это выкинуть?

Я крепче сжала батончик в руке, ощущая, как его упаковка чуть хрустит под пальцами. Откуда-то изнутри поднялась странная, необъяснимая тревога. Этот разговор... В голосе молодого человека звучала не просто злость — что-то ещё, что-то, от чего внутри неприятно сжалось. Разочарование? Обида? Возможно, бессилие. И ещё что-то... знакомое.