Кофе, Барни и непонятный дракон на завтрак

Глава 1. В которой кофе оказался последним

Будильник заорал в 7:15 — противно, настырно, с той особой вибрацией, от которой у Леры сводило зубы. Она шлёпнула ладонью по тумбочке, промахнулась, смахнула на пол зарядку от ноутбука и всё-таки попала по кнопке «Отложить». Тишина упала на комнату, как ватное одеяло.

Ещё десять минут. Она имела на них право.

Рядом, свернувшись калачиком в ногах, завозился Барни — рыжий корги с вечно недовольной мордой и повадками маленького пушистого тирана. Он зевнул, клацнул зубами и переполз поближе, уткнувшись мокрым носом Лере в щиколотку.

— Барни, отстань, — пробормотала она, не открывая глаз.

Барни не отстал. Барни вообще никогда не отставал.

Через положенные десять минут Лера всё-таки сползла с кровати. По пути на кухню мельком глянула в зеркало в прихожей: растрёпанный пучок на голове напоминал воронье гнездо, под глазами залегли тени (спасибо вчерашнему отчёту, который она доделывала до часу ночи). Симпатичная, но какая-то... бледная. Уставшая. Двадцать семь лет, а выглядит так, будто ей уже перевалило за тридцать.

Кофе. Срочно.

Кофеварка зашипела, наполняя кухню горьковатым ароматом. Лера насыпала корм Барни (тот проигнорировал миску и уселся рядом, гипнотизируя хозяйку взглядом — мол, а что-нибудь повкуснее?), сделала себе тост с авокадо и на три минуты зависла в телефоне. Почта: три рабочих письма, одно от начальства. Уведомление из банка: баланс стремился к нулю с упорством парашютиста. СМС от мамы: «Ты когда замуж?»

Последнее она даже открывать не стала.

Утро вторника. Обычное, серое, предсказуемое до скрежета зубов.

Она натянула джинсы, любимую блузку с глубоким вырезом (единственная вещь в гардеробе, которая напоминала, что у неё вообще-то есть грудь, а не только трудовая книжка), схватила сумку и потрепала Барни по загривку.

— Всё, охраняй квартиру. Вечером погуляем.

Барни склонил голову набок и тихо тявкнул. В его глазах мелькнуло что-то странное — будто он знал больше, чем положено обычной собаке.

Но Лера этого уже не заметила. Она закрыла дверь и побежала к лифту.

До офиса было четыре остановки на метро. Вагон трясло, людей набилось — не продохнуть. Слева прижимался потный мужчина в пиджаке, справа какая-то девушка с огромным рюкзаком то и дело тыкала Леру в плечо. Она вздохнула и покрепче вцепилась в поручень.

«Неужели это всё? — мелькнула мысль, не новая, но от этого не менее горькая. — Работа, дом, метро, отчёты, кредиты. И так — ещё лет сорок?»

Она тряхнула головой, отгоняя хандру. Не время.

Поезд дёрнулся.

Свет мигнул.

И в следующую секунду пол под ногами исчез.

Это было похоже на американские горки, которые пошли вразнос. Мир закрутился в спираль: серые стены вагона смазались в полосы, чужие лица растеклись, как акварель под дождём. Леру швырнуло куда-то вбок, в темноту, в пустоту — и желудок подскочил к горлу, а из груди вырвался то ли крик, то ли стон.

Она падала. Или летела. Или и то и другое одновременно.

А потом — удар.

Жёсткий. Всем телом. О камень.

Лера застонала и перекатилась на спину. Перед глазами плыли цветные пятна. Где-то рядом раздался знакомый возмущённый тявк.

Барни?

Она с трудом приподнялась на локтях. Голова кружилась. Тело болело так, будто её пропустили через стиральную машину. Но сознание медленно возвращалось, а вместе с ним — понимание, что вокруг что-то не так.

Каменный пол под ладонями. Холодный, шершавый, выложенный огромными плитами с выбитыми на них символами. Символы слабо светились — тусклым, затухающим сиреневым светом.

Воздух пах иначе: не бензином, не пылью, не духотой метро — а ладаном, воском и чем-то терпким, похожим на грозу.

И тишина.

Такая глубокая, что было слышно, как потрескивают свечи.

Лера подняла голову.

Она лежала на полу в центре огромного круглого зала, выложенного серым камнем. Вдоль стен — колонны, увитые то ли плющом, то ли чем-то, что слабо шевелилось в полумраке. Свет давали только свечи — десятки, сотни свечей, расставленных на каменных выступах и прямо на полу. Их дрожащие огоньки отражались в чём-то тёмном, что было начертано на плитах у Леры под ногами.

Кровь? Или краска?

А вокруг стояли они.

Пятеро. В тёмных балахонах с глубокими капюшонами, скрывающими лица. Высокие, неподвижные, как статуи. От них исходило ощущение силы — тяжёлой, давящей, древней. Лера кожей чувствовала, как воздух вокруг них дрожит и уплотняется.

Тот, что стоял в центре, чуть выступил вперёд.

Из-под капюшона блеснули глаза — светлые, почти бесцветные, с вертикальным зрачком. Нечеловеческие.

Он окинул Леру долгим, изучающим взглядом — от спутанных волос до джинсов и блузки с вырезом, который в этом зале вдруг показался ей вызывающе неуместным. И улыбнулся. Медленно. Хищно.

— Приветствуем тебя, избранная, — произнёс он низким, бархатным голосом, от которого у Леры почему-то побежали мурашки вдоль позвоночника. — Ты там, где должна быть. Наконец-то.

Барни зарычал.

Лера сглотнула и очень, очень тихо выдохнула:

— Бл...ь...