Кофе без права на капитуляцию

Пролог. Презентация, на которой все пошло не по плану

Большой экран за моей спиной вспыхнул белым.

На секунду я даже обрадовалась: техника заработала. В мире корпоративных презентаций это уже почти чудо — где-то между «подрядчик пришёл вовремя» и «юрист объяснил человеческим языком».

Потом я увидела переписку.

Мою.

Точнее, якобы мою.

На экране одна за другой раскрывались строки: внутренние документы, суммы, даты, комментарии к тендеру. Всё выглядело так, будто я сливала информацию конкурентам, а потом героически сдала их, чтобы получить повышение.

В зале стало тихо.

Не просто тихо — так, как бывает в лифте, когда кто-то громко сказал: «Ну и козёл же у нас начальник», а двери открылись прямо перед этим самым начальником.

Я стояла у края сцены с планшетом в руках и понимала: сейчас у меня есть примерно десять секунд до того, как моя репутация красиво, публично и с хорошим освещением полетит в бездну.

В первом ряду сидел Андрей Павлович Вересов — основатель «ГрадВертикаль Девелопмент», человек, который умел смотреть так, будто уже оценил стоимость твоей ошибки и решил, что ты не окупилась.

Рядом с ним — инвесторы. Совет директоров. Журналисты. Люди в дорогих костюмах, которые пришли посмотреть на новый проект городского квартала, а получили сериал «Как утопить Киру Золотову за три минуты».

И Ростислав Вересов.

Мой бывший босс.

Мой нынешний… кто?

Вот с этим как раз было сложно. Мы оба старательно делали вид, что взрослые люди умеют всё называть правильно. Но чувства, как назло, не любят протоколы. Они приходят без повестки, садятся на край стола и говорят: «Ну что, допрыгались?»

Рос стоял на сцене у микрофона. В тёмном костюме, спокойный, собранный, невыносимо красивый и такой холодный внешне, что кондиционеры могли бы брать у него мастер-класс.

Он посмотрел на экран.

Потом на меня.

И я вдруг поняла: самое страшное сейчас не переписка.

Самое страшное — этот один взгляд.

Потому что за последние недели я слишком привыкла к тому, что он верит мне. Не потому, что я удобная. Не потому, что я рядом. А потому что видит.

Настоящую.

А сейчас весь зал ждал, что он сделает.

Усомнится?

Отступит?

Скажет сухое: «Кира Сергеевна, объяснитесь»?

У меня сжались пальцы на планшете.

Где-то внутри очень некстати всплыла мамина фраза:

— Назвалась груздем — полезай в кузов, Кирочка.

Ну что ж. Кузов так кузов.

Я сделала шаг вперёд.

Но Рос оказался быстрее.

Он взял микрофон, и его голос разрезал тишину так спокойно, что у меня по коже прошёл холодок:

— Прошу внимания. На экране сфальсифицированная переписка.

В зале кто-то шумно вдохнул.

Рос даже не обернулся на экран. Он смотрел на людей перед собой — на директоров, партнёров, журналистов. На всех тех, кто ещё секунду назад был готов посмотреть, как меня красиво сожрут.

— Презентация продолжится через три минуты, — сказал он. — А пока служба безопасности передаст официальный комментарий. Кира Сергеевна, продолжайте подготовку к вашему выступлению.

Моему выступлению.

Не «уведите её».

Не «разберёмся».

Не «она временно отстранена».

А «продолжайте».

Я вдруг смогла вдохнуть.

И именно в этот момент поняла две вещи.

Первая: я, кажется, окончательно пропала.

Вторая: чтобы объяснить, как я дошла до сцены, подставы, Вересова с микрофоном и собственного сердца, которое решило устроить корпоратив без согласования, придётся вернуться назад.

Туда, где всё началось.

С вакансии, от которой любой здравомыслящий человек сбежал бы ещё на этапе описания.