Кофе на твоей рубашке

Глава 1. Горячий кофе.

Если бы кто-то сказал мне утром, что мой день подойдёт к концу именно таким образом, честно, я бы рассмеялась. Что за дешёвая мелодрама?

Но вот я здесь. И мне не до смеха.

Вообще-то, всё было идеально. Солнечный сентябрь, последнюю пару отменили, и мы с Ликой решили отметить это дело в новой кофейне через дорогу от университета. Не в той, где вечно толпятся студенты, а в той, что подороже. С велюровыми креслами, бордового цвета, живыми орхидеями на столах и бариста, который молча принимает заказ.

Я как раз несла свой латте с карамелью, две порции сиропа, — когда он возник из ниоткуда.

Вернее, из-за колонны у выхода.

Я даже не успела затормозить. Только вдохнула запах дорогого парфюма, мельком зацепила взглядом дорогие часы и широкие плечи под темно-синей рубашкой, а в следующую секунду мой стаканчик впечатался прямо в эту самую рубашку.

Время замерло.

Кофе растекся безобразным коричневым пятном, по идеально отглаженной ткани. Пара капель упала на пол. И в наступившей тишине я услышала, как Лика за моей спиной тихо охнула.

— Издевательство, — произнес низкий голос. – Куда смотрите?

Я подняла голову. И обомлела.

Он был не из тех, кого забываешь через пять минут. Высокий. Очень высокий — мне пришлось задрать подбородок, чтобы встретиться с ним взглядом. Русые волосы небрежно спадали на лоб. Линия челюсти такая, что можно по учебнику анатомии сверять. И глаза... Темно-серые, холодные, сейчас прищуренные с откровенным раздражением.

Красивый. Ослепительно, до зубного скрежета красивый.

И мой кофе только что испортил ему день.

— Я? — мой голос прозвучал тоньше, чем хотелось бы. — А вы куда идете? Сами не видите ничего вокруг?

— Я стоял на месте, — его бровь поползла вверх. — Вы влетели в меня. Вместе с вашим... — он брезгливо глянул на пятно, — ...содержимым.

Я почувствовала, как щеки начинают пылать. Вот же ситуация. И главное — он ведь прав. Я действительно его не заметила, потому что обернулась к Лике и что-то ей говорила на ходу. Но признавать вину перед этим напыщенным красавчиком? Ни за что.

— Может, не надо было стоять столбом посреди прохода? — я скрестила руки на груди, стараясь выглядеть увереннее. — Тут вообще-то люди ходят.

Он медленно, очень медленно оглядел меня. С макушки, где пучок светлых волос уже слегка растрепался, до белых кроссовок. Задержался на лице. И вдруг что-то в его взгляде изменилось. Раздражение ушло на второй план, уступив место... интересу?

— Люди, значит, — уголок его губ дернулся вверх. — А вы, значит, из их числа.

— В отличие от вас — да.

Лика сзади нервно зашелестела, что-то доставая из сумки, кажется салфетки. Но было поздно, эту катастрофу уже не спасти. Рубашка выглядела так, что без хорошего пятновыводителя тут не справиться.

— Ручная стирка, специальная ткань, — произнес он задумчиво, словно размышляя вслух. — В химчистке скажут, что пятно не вывести.

Я сглотнула.

— Я... я оплачу, — слова вылетели сами, раньше, чем мозг успел подсчитать, во сколько может обойтись эта «специальная ткань».

Он усмехнулся. Не зло, но как-то снисходительно, и меня это задело сильнее, чем если бы он начал кричать.

— Не стоит. Я как-нибудь переживу.

И тут я должна была бы выдохнуть, извиниться и уйти. Забрать свою подругу и испариться из этой кофейни навсегда. Правильная, разумная девочка Света так бы и сделала.

Но он смотрел на меня таким взглядом — будто я ребенок, который разочаровал отца своей оценкой, — и внутри что-то щелкнуло.

— Хватит на меня так смотреть, — вырвалось у меня.

— Как — так?

— Как будто я большой грех совершила. Да, я пролила кофе. Да, я виновата. Но это не дает вам права...

— Права на что? — он шагнул ближе. Всего на полшага, но этого хватило, чтобы я ощутила, как воздух между нами сгустился. — На то, чтобы смотреть на красивую девушку, которая только что испортила мою любимую рубашку?

Я открыла рот. Закрыла.

Он только что назвал меня красивой? Нет. Это просто манипуляция. Прием. Способ сбить меня с толку.

— Я не...

— Да ладно, — он сунул руки в карманы брюк, и поза вышла до отвращения расслабленной. — Вы ведь не специально. Но спорить вы любите очень. Кидаетесь в атаку, даже когда неправы. Интересная черта.

— Вы меня вообще не знаете, чтобы делать выводы!

— Значит, я ошибся? — он склонил голову набок, и солнечный свет из окна упал на его лицо. — Вы не будете спорить до последнего, даже понимая, что врезались в меня по собственной неосторожности?

Я замерла. Лика сзади издала странный звук — что-то среднее между смешком и стоном.

Ну всё. Он меня поймал. Потому что да — я бы спорила до последнего. Даже если бы понимала, что он прав. Просто потому что он вел себя как... как принц, которому все должны кланяться.

— Я не врезалась, — повторила я упрямо, но голос прозвучал уже не так уверенно.

Он рассмеялся. Негромко, коротко, но от этого смеха у меня мурашки побежали по спине.

— Окей. Допустим, это я на вас налетел, — он достал из кармана телефон, быстро что-то набрал, потом убрал обратно. — Тогда давайте так. Вы чувствуете себя правой, я чувствую себя пострадавшим. Предлагаю урегулировать конфликт цивилизованно.

— Каким образом?

— Свидание.

Слово повисло в воздухе, как новогодний шар на елке — яркое, громкое и совершенно неуместное.

Лика за моей спиной подавилась воздухом. Я, кажется, тоже.

— Что?

— Сви-да-ни-е, — повторил он по слогам, всё так же улыбаясь. — Ужин. Ресторан. Вы, я, свечи. Компенсация за испорченную рубашку.

— Вы это сейчас серьёзно?

— Вполне. Но это предложение. Вы можете отказаться.

Я смотрела на него во все глаза. Он стоял передо мной — накачанный, идеальный, с этим дурацким кофейным пятном на груди, которое ни капли его не портило, и улыбался так, будто уже знал мой ответ.

Самое интересное то, что он меня заинтересовал.