кофе с фиалкой.

пломбирный латте без привкуса слёз.

когда на воспоминания опускается пелена времени, понятия "плохо" и "хорошо" становятся размытыми. быть может по-этому сейчас, впервые за долгое время, гуляя по городу, я снова пытаюсь понять, что же сделала не так.

знаете, это ведь и правда грустно: ты впускаешь в свою жизнь человека – нет, не в жизнь, в свой мир – показываешь ему вещи, которые любишь, рассказываешь о своих тайнах и секретах, объясняешь что-то важное для тебя, обучаешь чему-то, что сам умеешь… а потом он уходит. но когда уходит не один человек, а сразу несколько, твоё сердце ощущается разбитым и растоптанным. 

я медленно ступаю по дороге, надеясь, что память пощадит меня и хотя бы на этот раз не даст волю воспоминаниям. но не тут то было! и, делая ещё шаг, я замираю. передо мной то самое место. одно из «тех самых мест», если быть точнее. и я уже жалею, что решила сегодня всё же выйти из дома. 

безобидная вывеска извещает посетителей о том, со скольки и до скольки работает кофейня. а я зажмуриваюсь, стараясь раствориться в воздухе или хотя бы просто отключить память. но не выходит – слёзы уже текут ручьями по щекам, а в голове проносятся до боли тёплые картинки. 

я когда-то была счастлива здесь, за этой деревянной дверью, сидя за одним из столиков и держа в руках кружку пломбирного латте. из воспоминаний меня вырывает какой-то незнакомый и очень встревоженный голос: 

- девушка! вам помочь? что у вас случилось? – я открываю глаза и вижу перед собой мужчину лет тридцати. я мотаю головой, отчего она начинает кружиться. пытаясь сделать шаг в обратную от кофейни сторону, я пошатываюсь и чувствую, что вот-вот упаду. мужчина подхватывает меня и помогает дойти до ближайшей лавочки. лишь когда я несколько раз подряд, как на автомате, повторяю ему, что со мной всё в порядке, он уходит. 

как только я остаюсь одна, слёзы начинают душить меня с новой силой, а воспоминания заставляют снова выпасть из реальности: 

- пломбирный латте! – громко объявляет Фрэд, подходя к нашему столику с двумя стаканчиками. 

- честно сказать, я не очень люблю кофе, – говоря это, я делаю глоток и понимаю, что готова забрать свои слова обратно, – но этот просто великолепен! 

- да-а-а! я знал, что тебе понравится. ну а теперь самое время заняться делом. как мне сесть? – левой рукой он откинул назад свою чёлку и улыбнулся.

в тот день я была в роли оператора. мы снимали ролик, который Фреду нужно было сдать на курсах, и это была последняя съёмочная локация. оставалось совсем чуть-чуть, а потому мы, ещё больше прежнего, дурачились. хотя это вполне соответствовало настроению видео.

сейчас эта сцена показалась мне такой далёкой – наверное, так и должно быть, ведь прошло уже больше полугода. и, тем не менее, всё ещё болит.

от осознания того, что всё это происходило в нескольких метрах от меня, слёзы нахлынули с новой силой. а потом, как назло, до меня донеслись голоса каких-то девушек, проходящих мимо. они бурно обсуждали кофе. и тут меня настигло ещё одно болезненное воспоминание: 

- ну, куда сегодня? – спросила я у Моники, когда та зашла в аудиторию и уселась рядом со мной. 

- кофейня! – она так лучезарно улыбалась, словно в той кофейне бесплатно раздают пончики. 

- отлично! ты уже позвала Эбби? – Эбби – наша общая подруга.

- да, она только за. ну, конечно, она, как всегда, спросила у меня, насколько это далеко – ну, ты её знаешь! она ведь терпеть не может ходить пешком, – а потом Моника начала длинный и воодушевлённый рассказ обо всех прелестях того места, которое мы собрались посетить после занятий. 

помню, что придя туда, я сразу начала убеждать подруг в том, что они обязательно должны попробовать пломбирный латте. им, кстати, понравилось. с того дня этот напиток для них, как и для меня, стал самым любимым и мы втроём стали частыми посетительницами кофеен.

я снова вернулась в реальность. серый город не спасало даже яркое солнце. голые деревья, грязь на дорогах, слишком уж счастливые прохожие – всё это вызывало желание поскорее сбежать. но я не позволила себе этого сделать. в голове одно за одним замелькали воспоминания – и все о том, что я так безвозвратно потеряла. но следом за ними во мне потихоньку начало расти желание – я захотела пломбирный латте. 

каждый день на протяжении семи месяцев мне совершенно не хотелось пить кофе – оно ведь так сильно напоминает о том, из-за чего моя жизнь вдруг стала серой, о том, что у меня больше нет друзей и я никогда больше не смогу сходить с ними в кофейню, о том, что я сама в этом виновата. а теперь я вдруг захотела кофе – и не просто кофе, а именно тот самый кофе именно из той самой кофейни, рядом с которой я сейчас сижу и уливаюсь слезами. 

я встала и решительным шагом направилась к деревянной двери. но как только подошла ближе, снова замерла: «а вдруг кто-то из них сейчас сидит там?». от этой мысли мои руки начали дрожать, а глаза вновь налились слезами. «я не могу… я не могу! это слишком тяжело!» – звучало в моей голове. но я шагнула вперёд и всё ещё дрожащими руками открыла дверь…

никого из моих бывших друзей здесь, конечно же, не оказалось. но, почему-то, когда я очутилась внутри, я поняла, что даже если в эту минуту кто-то из них зайдёт сюда, я не уйду. мне вдруг вспомнились моменты, когда я, сидя здесь совсем одна, пока Эбби, Моника и Фред были заняты, готовилась к экзамену. вспомнилось, как я болтала с баристой о выборе профессии и невыносимых людях. вспомнилось, что я хотела попробовать устроиться сюда. 

но сегодня за стойкой был другой бариста, что меня слегка расстроило. я подошла и, стараясь не смотреть на него, чтобы он не увидел моих опухших от слёз глаз, начала делать заказ: 

- привет! мне, пожалуйста, пломбирный латте и маффин с голубикой, – проговорила я чуть быстрее, чем собиралась. 

- окей! сейчас сделаем, ваше имя? – слышно было, как он открыл маркер, чтобы подписать мой стаканчик. 

- Лили. 

- хорошо! ваш кофе и десерт совсем скоро будут готовы! можете пока выбрать столик.