Кофе с собой или Свадьба (не)отменяется!

Глава 5.

Провозилась я до самого вечера. Но! Мне повезло! Хотя, за такую сумму денег, которую я отвалила, повезло бы любому. Моя жаба-экономка лежала в живописном обмороке, судорожно подрыгивая лапками. И все уверения, типа – «зато быстро» и «зато успеем к началу учебного года», успеха не имели и не смогли её реанимировать. Пришлось покупать целую корзину сладостей. Еле дотащила. Дома Дана скептически покосилась на вкусное богатство и пробормотала:

– Чем больше я смотрю на это, тем больше думаю за платье.

– Новое? – подмигнула я. А что? Вот с первой прибыли выделю ей деньги на новое платье!

– Нет! – одним словом она разбила все благородные порывы. – За старое.

– ???

– Чтобы из него не вырасти после такой трапезы.

Из комнаты сверху послышался душераздирающий визг Лины и мы рванули туда.

– Тина, – ревела в три ручья малышка, – Мисюся мышку поймала и придушила!

– Ну, простите, – с достоинством дёрнула хвостом кошка. – Благоустроенной клетки под лапой не оказалось.

– Ми-и-ись… – благоговейно протянула Дана. – Ты разговариваешь?

– Ну да. А что? – фыркнула пушистая красавица.

Лина от удивления разом перестала плакать и замерла.

– А почему раньше молчала?

– Так повода не было, да и безопаснее тут, – Мись горделиво скосила свой небесно-голубой глаз.

– Обалдеть! – икнула сестрёнка.

– Лина! – одёрнула её горничная. – Так благородные леди не выражаются!

– Благородные леди не бегают по городу, высунув язык и раскрыв пасть, – фыркнула кошка, намекая на меня. Она мягко прыгнула на колени малышки и потёрлась о её плечо. – Не давите на ребёнка. Вырастет – сама определится: благородная она леди или просто неприлично богатая.

– Угу, – хихикнула я. – А пока мы с Даной идём ковать наше будущее богатство, а вы, девочки, – строго посмотрела на сестру и кошку, – сидите тут и занимаетесь счётом.

– Фи! – скривилась Мись. – Скука смертная. Спустите коляску вниз. Там с тыльной стороны здания есть небольшой садик. Вот там мы и посчитаем чего-нибудь. Да, малышка?

– Да! Да! – захлопала в ладоши обрадованная предстоящей прогулкой девочка. – Мы будем хорошо себя вести! И перед сном гулять полезно! Ты сама говорила.

Я не возражала, так как планировала отдраить второй этаж после сытного ужина. Отправила Дану хлопотать на кухне, спустила сестрёнку в маленький садик, – и правда, прелестный уголок! – а сама занялась дизайном будущей вывески. Что бы такое этакое изобразить? Должно быть просто, – денег на вычурную роскошь нет, – завлекательно, – всё же ресторация господина Жиля расположена напротив и уже имеет постоянных клиентов, – и вкусно. Да-да, именно вкусно. Предполагалось, что основными посетителями нашей кофейни станут студенты, офисные служащие и просто прогуливающиеся. Ну, это в зависимости от дня недели и времени суток. Как назло, в голову ничего не приходило. Чтобы хоть как-то взбодриться, подошла к окну посмотреть как там Лина. Малышка весело смеялась, наблюдая за кошкой, которая подкидывала лапами вверх упавшие листья. Да-а, уже скоро осень. Дома, – в имении, – у нас был огромный сад, где росли всевозможные деревья и кустарники, и осенью листва этого зелёного великолепия окрашивалась в яркие краски. Поглазеть на буйство фантазии мадам природы съезжались все соседи. Родители по этому поводу закатывали ежегодный осенний бал. Как было здорово!

Из воспоминаний меня выдернул грохот в коридоре и речитатив из лексикона конюха. Вскочив из кабинета, увидела, как Дона шваброй гоняет по полу большую серую крысу.

– Ах ты, гадость какая! – шипела горничная, перемежая свою речь отборным деревенским фольклором. В конце концов, или крысе надоело бегать, или Дана притомилась, но дело закончилось громовым аккордом: швабра, пролетев пару метров, прошла сквозь зверька, впечаталась в сену и разломилась на две части. Крыса, победно пискнув, юркнула под плинтус, а горничная застыла с воинственным выражением лица.

– Гадость! – в сердцах всплеснула она руками. – Какая же эта гадость!

Я с грустью обозрела вмятину на стене и грозно спросила:

– Дана, зачем ты его треснула шваброй?

– Ну, простите, ваша милость, веника под рукой не оказалось,– она сдунула упавшую на лоб прядь и церемонно изрекла: – Кушать подано! Кошке тоже, – добавила после некоторого раздумья. – Я за ними схожу.

Через несколько минут мы все сидели на кухне и уплетали жареную картошку со шкварками. Я отложила на маленькую тарелочку немного и поставила на самую дальнюю полку со словами: « Это тебе, хозяин, кушай, угощайся!»

– Как же вкусно! – сыто икнула Лина, отвалившись от стола. – Лучше, чем самые дорогущие улитки, которых так любит граф Офстайм!

– Угу, – согласилась с ней Дана, повторяя позу малышки. – Я всегда говорила – надо быть ближе к народу и тело ответит здоровьем!

– М-м-м, только что-то у твоего тела слова поперёк легли, – хихикнула Лина, тыкая пальчиком в складки на животе у горничной.

– Это не слова, – Дана любовно огладила пышные бёдра и животик. – Это жареная картошка так легла!

Девочка с сомнением осмотрела свой впалый животик, который только немного раздулся и перевела вопросительный взгляд на меня.

– У меня никогда здоровья не будет?

В глазах малышки стояли слёзы.

– Дана, – я укоризненно посмотрела на горничную и погладила сестрёнку по головке. – Ты промолчать не могла?

– Уже молчу, – девушка прикрыла рот ладошкой.

– Да уж, слово не воробей. Уже вылетело, – буркнула я, наливая Лине горячее молоко.

– Если я не дам этому воробью вылететь, – начало Дана, уперев руки в боки, – то он будет летать у мине в голове и клевать мозг. А потом гнездо совьёт и вылупит вредных воробьяток, зараза!

*****

Тёплая летняя ночь укрыла город мягким сонным покрывалом. На промысел вышли воры и летучие мыши с совами. И те и другие добывали себе пропитание и развлечения. На чердаке вновь собралась привычная компания. Вяло резались в очко. Выигрывал крыс.