Кофе. Сборник рассказов

Открой глаза. Ч 5. Лес

"Я ушёл налегке,
Скарб оставив врагам –
Ворох сброшенных шкур.
На чужом языке
Слово скажет варган,
Словно старец-уйгур."
Возвращение, "Тайга"

Ветер о чём-то своём бормочет в сосновых ветках.

Вдох. Вокруг ярко, зелено, пахнет сухим мхом и разогретой солнцем хвоей.
— Как думаешь, кот, мы забрались или выбрались?
— Добрались, — раздалось за спиной, — явилась, егоза?
Я вздрогнула и обернулась. Изрядно подросший и потяжелевший кот спрыгнул с рук и муркнул.

— Ой, здравствуй...те, — опешила я.
— Угу, ты ещё "Дедушка леший" добавь. Как раньше, — парень напротив улыбнулся совершенно обезоруживающе.
Я почувствовала, как краска смущения заливает меня до самых кончиков ушей.

Когда-то давно, на берегу реки за городом, были поля, да небольшая березовая рощица там, где пахать было нельзя.

Когда рухнул Великий и Нерушимый, поля забросили. Природа быстро "взяла своё": ветер принес семена. Не прошло и десяти лет, как к самому городу подступил молодой лес.

Местные ходили туда без опаски: чего бояться, когда рядом река, а сам лес — тебе по грудь?

Но одно странно — поставишь ведро с ягодой, отвернешься, а оно за соседней сосёнкой. Мелкая вещь и вовсе из кармана пропадает. Нож выскальзывает из рук. Ищешь его в траве и находишь... Но не свой.
Я и сама попадала пару раз на подобные шалости.

А потом уехала из родного города...

Вернувшись через несколько лет, вновь пошла в тот лес. Удивилась — как он вырос за это время. Хорошо и спокойно мне в нём было. А прежде, чем войти, каждый раз говорила слова вежливые: "Дедушка Леший, разреши погулять в твоём лесу, будь радушным хозяином, дай собрать грибов и ягод".

Так продолжалось недели две, пока прямо из рук не выскользнул в траву мой старый нож с костяной ручкой. Да так и сгинул без следа.

Жалко стало мне ножа, и пришла я в на завтра в лес с дарами разными — молоком, булочкой и мясом. Вышла в старую часть леса, где роща берёзовая, да и оставила всё там с просьбой "Дедушка Леший, верни мне утраченное, что дорого мне."

А ночью приснилось мне, словно кто в окно стучит. Выбегаю за ворота как есть, босая и в ночнушке, а за воротами парень молодой стоит — красивый, статный. Только зелёный. Весь. И кожа зеленцой отливает, и одежда зеленая. В волосах листья, а в глазах зелёные же искры пляшут. Говорит мне:
— Ну здравствуй, девица. Скажи мне — какой я тебе дедушка? — и хохочет заливисто.

А когда на третий после того день снова в лес пошла, нашла свой потерянный нож. Только Лешего местного больше дедушкой не звала.

И вот теперь я сидела на траве и смотрела снизу вверх на того самого лешего.
— Тебе помочь может? Или потеряла опять чего? — протянул он мне руку.
— Да нет, хотя, — я огляделась, и затем растерянно ответила, — кот куда-то делся.
— Это же кот, надо будет — сам придёт, — леший поднял меня за руку рывком, при этом притянув к себе, — идем.
— Угу, идем...те, — я почувствовала, как краска стыда опять заливает шею, — а имя у тебя... У Вас есть?
— Есть. Только имя лешего невесте говорят. Будешь моей невестой? — и смеётся снова.
Неправильный какой-то мне попался леший. Хотя что я о них знаю?
Отвожу глаза — глядя, как он улыбается, хочется улыбаться в ответ.

Идём вниз, по склону. Далеко то как. Тут ведь нет таких склонов? А где —"тут"? Я ведь в сотнях километров от этого леса?
— А как Вы здесь оказались?
— Я? — в голосе слышаться смешинки, — я всегда тут был.
— Ну хорошо, как я здесь оказалась?
— Ты сюда откуда вошла? Вот откуда вошла, там и вышла...
Снова шли молча.
— А далеко до рассвета? — спрашиваю невпопад, лишь бы не молчать.
— Как я решу, так и будет, — он идёт теперь далеко впереди, не оглядываясь, и мне приходится почти бежать за ним, что бы не отстать, — а забавные вы, люди: хотите оседлать бурю, но страшитесь легкого ветерка.
— Что?
— То, — он оборачивается, подмигивает и снова смеётся.
— Куда мы идём?
— Молоко пить. С булочкой. Хочешь?
— Не знаю.
— А чего хочешь?
— Выйти хочу, из лабиринта.
— Уже вышла. Только себе не поверила, — он останавливается, смотрит пристально, — придёшь ещё?
— Непременно.
— Это хорошо, — он проводит ладонью по щеке и снова улыбается.

Открываю глаза. В небе — яркое полуденное солнце. Море шумит где-то рядом, напевая ту самую колыбельную. А в ушах звучат последние слова моего странного провожатого:

"Просто верь себе — верящий себе всегда отыщет выход..."