Кофе. Сборник рассказов

Достать Карачуна - 6

7.

... Ехать оставалось ещё минут сорок. На телефон пришло уведомление — как обычно, спам. "Покупайте книгу нового гуру, запишитесь на тренинг, бла-бла-бла, переверните свою жизнь с ног на голову." Обычно Миша Васильев, менеджер среднего звена тридцати двух лет от роду, прагматик по жизни, не обращал внимания на подобные вещи, но тут его взгляд зацепился за портрет очередного "гуру". Молодой мужчина, улыбавшийся с фотографии открыто и добродушно, показался Мишке смутно знакомым.

Тапнув по экрану, приблизил портрет, почитал описание — ничего нового: плати бабло и изменяй жизнь. Ещё раз ткнул по портрету, разглядывая.

Словно старого друга увидел, ей-богу. Может они были знакомы?

Вечезар Карачун... Кхм. Не, ну такое имя он бы точно запомнил. Хотя сейчас поменять имя и фамилию, ежели они тебе не нравятся, как два пальца об асфальт. Он и сам знавал таких парочку. Один вот эльфийское имя взял заместо татарского. Зачем, почему? Да ладно бы пацан пятнадцатилетний, так нет, взрослый дядька. Другой женился и взял фамилию жены, более благозвучную. А потом развёлся и вернул себе свою. Развод и девичья фамилия. Ага.

Так, стоп, не девичья же? А какая тогда? Мишка задумался.

Не придумав ничего путного, вернулся вниманием к смартфону. И перешёл на сайт.

Мишку затянуло. Просто, как в омут. Ещё никогда не читал он таких дельных вещей. И тут он понял — вот оно! Какой там дом в деревне, какой там новый год. Кажется, Миша снова обрёл смысл жизни!

Едва дождавшись следующей станции, где сеть ловила более-менее внятно, Мишка вышел, и, пока ждал обратную электричку, уже заполнял форму заявки на собеседование перед тренингом и бесплатную личную консультацию у Карачуна. Билет до Москвы решил взять, когда ему перезвонят и уточнят дату.

Нет, нет, Михаил не был склонен к импульсивным поступкам, но теперь, кажется, он увидел свет.

******************

Зал рукоплескал. И Миша рукоплескал. А в конце вечера Вечезар сделал знак Мишке, что бы тот подошёл.
— Добрый вечер. Михаил Васильев, кажется? — Карачун улыбнулся так широко и радушно, что на сердце сразу потеплело и протянул руку для рукопожатия, — очень рад Вас видеть! О, Вы не узнаете меня? Мы же земляки с Вашим дедом.
— Эээ, — растерялся Миша, напрягая мозги и силясь вспомнить, где же они всё таки могли видеться.
— Ну конечно, мы же вместе летом играли, как ты мог меня не узнать, дружище? — Вечезар шутливо ткнул Мишу в рёбра, потом сделал какой-то пасс рукой, — я, ты, Вовка, Колька, и Андрюха, вроде. Постарше парень, тощий такой.
— Да, точно, — на миг перед глазами Мишки помутилось.
А потом в ясной голове замелькали образы из детства: вот они Колькой и Вячезаром, которого тогда звали Славиком, удят с мостков рыбу, вот Славик рассказывает что-то им у костра, а вот улепетывает на велике от разозленого чем-то Андрюхи. Конечно помнит, как он мог забыть лучшего друга?

Вечезар приобнял Мишку за плечи и повёл куда-то за сцену.
— Этого к безвольным, и глаз с него не спускать. А то наделает дел, — как только они завернули в тёмный коридор, маска добродушия слетела с Вечезара. Тычек в спину, и всё ещё продолжающий счастливо улыбаться Мишка летит к охранникам под ноги. А потом ему вяжут руки, ноги, надевают на голову чёрный мешок и грузят в автобус, вместе с несколькими такими же несчастными.

Но Мишка не видит этого всего. Он счастливо улыбается, и кивает, грезя наяву.

Мишка распахнул глаза, и стер со лба холодную испарину. Фуууух, приснится же. Нет, когда это всё кончится, точно нужно съездить куда-нибудь отдохнуть. Но только не в дедову деревню, нет.

Мало ли, какие ещё приключения "на хвост" там прицепятся. На теплые острова! А не хватит скромных накоплений — в санаторий! Что бы пушистый снег, неспешная жизнь, завтрак, обед и ужин по расписанию. И спать-спать-спать.

Или снять домик за городом, набрать с собой книжек каких-нибудь, и сидеть с чашкой какао, закутавшись в пушистый плед. Книжек. Точно. Только не фентези. А то итак не жизнь, а сказка, чем дальше, тем страшнее.

Хотя совсем в лесу, наверное, наскучит. Вот если бы с девушкой.

Мозг тут же подкинул образ Оли, Серегиной сестры: вот она сидит, в вязоном свитере с оленями и трогательных носочках с белыми помпонами. Её рыжие волосы заплетены в смешные косички, а на коленях книжка. Прям как на новогодних открытках.

Он Олю не видел давно. Лет пять точно. Ей тогда было . Ей тогда было двадцать два или двадцать три. Проходила стажировку в их фирме. Серый опекал её, а Мише девушка понравилась, только он испугался и застеснялся, что ли.

К тому же, тогда на горизонте, как раз, появилась бывшая сокурсница — Маринка Егорова, первая красавица курса. И первая заноза — тоже. И Мишка решил потешить своё самолюбие. А заодно решил для себя, что Оля ещё маленькая. А Серый, если что, ему голову отвернет. Вот же дурак был.

Ага. Не отвернет, а отгрызёт, учитывая нынешние реалии. Впрочем, Оля и сама отгрызёт, если захочет.

Но как, как это нежное создание, может быть оборотнем? У Мишки в голове не укладывалось. А может ну его? Ну, будет ночами на Луну выть и сидеть на белковой диете. У Мишки тоже есть недостатки. Например, он носки по дому раскидывает, вечно забывает закрыть в квартире окна и вовремя платить по счетам за коммуналку.

Мишка вспомнил другую Олю, внучку соседки, Авдотьи Демьяновны. Мелкая каким-то волшебным образом прибилась к ним в компанию и "прижилась". Бойкая и языкастая, вот из кого бы вышла настоящая оборотница. Или оборотниха?

Парень вздохнул — мысли его увели куда-то совсем не туда, и открывать глаза, честно сказать, не хотелось.

Рыжие косички, веснушки, янтарные глаза. Догадка пришла внезапно, и Мишка скатился с кровати.

Хмурый Серый сидел на кухне за столом и пил какао с печеньками. Уютненько так. Какао, кстати, было Мишкино. И печенье — тоже.
— Ого, что за смена рациона?
— Жрать хочу. Я бы сейчас... Ну, не знаю. Быка бы съел! Или нет, ламантина!
— Зачем ламантина? — опешил Мишка, а потом неуверенно добавил, — они того же... Вымирающие.
— Да просто... Ни рыбы не хочу, ни мяса, — вздохнул Серый, а потом кивнул в сторону окна, — и вообще...
— Тогда тебе тунца, — Мишка посмотрел в окно. За окном, огромными белыми хлопьями валил снег. Да так, что соседнего дома было не видно.