Кофе со вкусом карамели

Глава 14

Они шли молча, стуча каблуками и кроссовками по пустынному тротуару. Ночь была прохладной, и ветер время от времени цеплялся за края одежды, напоминая, что лето осталось где-то далеко позади. Ира вдруг поёжилась, сжав руки на груди. Дима краем глаза заметил это движение и, мысленно выругавшись, скинул с себя толстовку. Молча протянул девушке.

Она улыбнулась — как-то по-детски искренне — и легко нырнула в его тёплую вещь, словно прячась в коконе. Толстовка оказалась ей велика: длинные рукава скрыли ладони, а подол почти полностью заслонил её короткую юбку. Дима тяжело выдохнул. Теперь он видел: его толстовка закрывала Иркины ноги почти до середины бедра. Как будто именно он сам прикрыл её от всего мира.

Идти рядом с ней стало странно. Тепло его одежды казалось теперь не только на ней, но и на нём — тонкой связующей нитью между ними. Шли молча. Фонари рассыпали вокруг бледный свет, тени мягко растекались по асфальту. И вдруг Ира тихо спросила, почти шёпотом, будто боясь спугнуть хрупкую тишину:

— Как ты меня нашёл?

Дима пожал плечами, стараясь скрыть всё, что было внутри:

— Прикинул логически.

Ира рассмеялась. Её смех был лёгким, серебристым, как ветер в кронах деревьев.

— Значит, ты слишком хорошо меня знаешь, Димка.

Он хотел возразить. Хотел сказать, что нет, что она давно стала для него чужой, другой, непонятной. Но не смог. Потому что это было правдой. Он знал её слишком хорошо. Слишком. Ирина вдруг обернулась к нему, её губы тронула лёгкая, неожиданная улыбка.

— Спасибо, — тихо сказала она, уткнувшись подбородком в край его огромной на ней толстовки.

Дима дёрнул плечом, стараясь скрыть, как странно отзывается это простое "спасибо" где-то внутри.

— Ну что, какое желание загадаешь? — спросил он, стараясь придать голосу привычную насмешливую лёгкость.

Ира чуть склонила голову, задумавшись.

— По сути, — медленно проговорила она, — ты сам решил вопрос с помещением. Я только...

— Нет, — перебил её Дима. — Если бы не ты, такой случай вообще бы не подвернулся. Так что давай, выбирай.

Они шли дальше, не спеша, и Ира молчала, как будто слова давались ей с трудом. Ветер трепал её волосы, подсвеченные жёлтыми огнями фонарей.

Наконец она тихо сказала:

— Я не знаю.

Дима, нахмурившись, посмотрел на неё. И вдруг впервые увидел не бойкую, насмешливую Романову, а что-то иное. Пустой взгляд. Взгляд человека, который потерялся в собственной жизни и давно не знал, куда идти. Это было странно. Страшно странно.

— Ты что, совсем ничего не хочешь? — спросил он, замедлив шаг.

Ира сжала губы в тонкую линию, потом опустила глаза, смотря куда-то себе под ноги.

— Я... — она вздохнула. — Я даже не знаю, какая я. Без всех этих масок, без игры. А без этого... желания тем более нет.

Её голос был тихим, словно признание шёпотом. И в этом признании вдруг звучала почти беззащитная честность, от которой Диму передёрнуло. Он молчал, не зная, что сказать. Потому что, возможно, он и сам когда-то забыл, какая Ира настоящая.

Они шли молча, рядом, слушая, как под ногами шуршит редкий песок на тротуаре и как в вышине где-то тревожно посвистывает ветер. Вскоре дома вокруг стали ниже, заборы — выше, и улица перешла в частный сектор, где каждый двор казался своим маленьким миром. Дима даже не думал останавливаться — шагал рядом с Ириной, собираясь довести её до самых ворот.

Они подошли к знакомому забору, крашеному тёмной краской, с облупившимися местами досками. Ира остановилась, повернувшись к нему. Она не спешила заходить, будто не хотела, чтобы этот странный вечер заканчивался.

Ира машинально потянулась, собираясь снять с себя его толстовку.

— Оставь, — негромко сказал Дима, пресекая её движение. — Завтра заберу.

Ирина улыбнулась, глаза её блестели в свете одинокого фонаря. Она обхватила себя руками, прижимая ткань к телу, словно укутываясь в что-то родное. Наклонившись чуть вперёд, она коснулась носом воротника, глубоко вдохнула, словно запоминая его запах. Дима застыл, не зная, что делать. Ира сделала к нему шаг. Близко, слишком близко.

— Спасибо, — почти шёпотом повторила она, глядя ему в глаза.

Потом, став на цыпочки, легко, почти невесомо коснулась губами уголка его рта. У Димы будто сердце остановилось. Тонкая вспышка электричества прошила всё тело, а дыхание сбилось. А Ира, как ни в чём не бывало, отступила на шаг назад, озорно вильнула бёдрами, бросила через плечо короткое «Спокойной ночи» и скрылась за воротами.

Дима остался стоять на месте, как вкопанный, чувствуя, как его щека будто ещё горит от её касания.

Только спустя несколько секунд он смог глубоко вдохнуть, натянуть на лицо обычное безразличие и медленно повернуть назад, направляясь домой. В груди всё ещё покалывало от одного короткого, почти невинного поцелуя. И Дима знал — он пропал.