Кофе со вкусом карамели

Глава 20

Утро началось для Димы, как обычно: лёгкая пробежка по пустынным улицам ещё сонного города. Прохладный воздух бодрил, заставляя сердце стучать быстрее. Он бежал в ровном темпе, ловя в лицо тонкие солнечные лучи и не думая ни о чём. Просто двигаться вперёд — единственное, что сейчас имело значение.

Вернувшись домой, он быстро принял душ, стряхивая с себя остатки усталости, и заварил крепкий кофе. Завтрак был простым: пара тостов и омлет. Всё делалось на автомате, но внутри кипело странное нетерпение — приподнятое, живое. Мысли снова и снова возвращались к Ире. Сегодня. В три.

Дима усмехнулся, поймав себя на том, что не пытается сдерживать свои чувства. А зачем? Они всё равно прорывались наружу. Он хмыкнул и, закончив завтрак, поднялся в комнату.

Натянул тёмные джинсы, накинул светлый лонгслив, сверху — удобную толстовку. С минуту смотрел на своё отражение в зеркале, прищурившись, будто пробуя новый образ на вкус. Затем без особых раздумий накинул куртку — на случай, если опять придётся отдавать толстовку Ирке. Эта мысль почему-то заставила его чуть улыбнуться.

Взглянув на часы, он ухмыльнулся — времени было впритык. Заправив телефон в карман, Дима легко спрыгнул с крыльца и пошёл по улице. Каждый шаг давался легко, словно сегодня мир был чуть ярче, чем обычно.

Дима неспешно шёл по тихой улочке, ведущей к дому Романовой, когда заметил её ещё издалека. Ира стояла у ворот, легко покачиваясь с носков на пятки, будто стараясь скрыть волнение. Дима не смог удержать улыбку, подходя ближе.

Ира была одета просто: потертые джинсы, свободное худи, волосы собраны в небрежный хвост. Но именно эта простота делала её необыкновенно красивой. Дима отметил, как её обычно серьёзные, настороженные глаза сегодня смотрели на него иначе — в них плескалась что-то детское, уязвимое, почти прозрачное.

— Ты прекрасно выглядишь, — сказал он искренне, чуть склонив голову набок.

Ирина робко улыбнулась, потупила взгляд, словно ей вдруг стало неловко, и тихо ответила:

— Спасибо... Я... долго выбирала, что надеть.

В её голосе не было ни намёка на привычный флирт, тот, которым она так легко пользовалась раньше, чтобы держать людей на дистанции. Это было что-то совсем другое. Дима прищурился, всматриваясь в неё внимательнее, словно пытаясь понять, что происходит. Что-то в ней изменилось, но что именно — он пока не мог сказать.

Не задавая лишних вопросов, он протянул Ирине ладонь. Она колебалась всего мгновение, прежде чем вложить свою руку в его. Тёплая, тонкая ладошка легла в его пальцы, и они вместе зашагали по улице.

Они молчали, но это молчание было странно тёплым, уютным. Вскоре добрались до остановки, и, заняв два места в почти пустом автобусе, отправились в парк развлечений.

Автобус мягко покачивался на поворотах, а за окнами проплывали дома и деревья, окрашенные золотом осеннего солнца. Ира сидела рядом, аккуратно спрятав свою руку в рукаве худи, но Дима всё равно чувствовал исходящее от неё тепло — и удивительную хрупкость этого момента.

Ира, чуть повернув голову, с лёгкой робостью спросила:

— Почему именно парк развлечений?

Димка улыбнулся, не отпуская её руки, и пожал плечами:

— Вряд ли ты часто здесь бываешь. Да и вообще... в таких местах всегда витает настроение праздника. А нам обоим это сейчас нужно.

Ирина кивнула, будто соглашаясь с его словами, и снова улыбнулась — так просто, по-настоящему, что у Димы внутри что-то сжалось. Без лишних слов он крепче сжал её ладонь и повёл сквозь разноцветную толпу — туда, где возвышалась громоздкая американская горка с сияющими огнями.

— Пойдём! — бросил он, сверкая глазами.

Ира захохотала, едва поспевая за ним, увлечённым и каким-то неожиданно беззаботным. Их веселье только начиналось.

Очередь двигалась быстро. И вот уже они сидели в маленьком вагончике: Дима — уверенно, широко расставив плечи, Ира — осторожно, обеими руками вцепившись в поручень. Когда горка резко рванула вверх, она невольно прижалась к нему ближе, и Дима едва заметно улыбнулся, бросив на неё взгляд сбоку.

Первые секунды были наполнены лишь шумом ветра и лёгким визгом из соседних вагонов. А потом вагончик сорвался вниз, и Ира, с неожиданной радостной истерикой, закричала, запрокинув голову. Дима смеялся рядом, позволяя себе на мгновение забыть обо всём — о шантаже, о страхах, о собственной ненависти к себе. Сейчас было только это ослепительное солнце, ветер в волосах и она — настоящая, живая, такая бесконечно далёкая от той холодной, отстранённой Ирины, которую он знал.

Когда вагончик остановился и их выпустили на землю, Ира шаталась на ногах от накатившего адреналина и смеялась, утирая слёзы радости с уголков глаз.

— Господи... — прошептала она, хватаясь за руку Димы, — Я думала, сердце выпрыгнет!

Дима хмыкнул и ободряюще похлопал её по плечу:

— Ты справилась, Ирка. Героиня.

Ира слабо ударила его кулачком в грудь, всё ещё смеясь. В её глазах плескалась настоящая, светлая радость — та, которую Дима мечтал видеть в них всегда.

Они шли от одного аттракциона к другому, увлечённые, словно дети, которым впервые позволили всё. Ира смеялась легко, искренне, её глаза блестели от восторга, а на щеках играл нежный румянец. Дима ловил её настроение — улыбался, подтрунивал, иногда, почти невольно, касался её локтя или поддерживал за талию, когда она оступалась после очередного головокружительного карусельного круга.