Кофе со вкусом карамели

Глава 26

Раннее утро обнимало город легкой дымкой. Холодный воздух бодрил, заставляя Макса то и дело прятать нос в воротник куртки. Он стоял у входа в колледж, лениво переминаясь с ноги на ногу и время от времени проверяя время на смартфоне.

И вот, на повороте показались они. Дима шел в своем привычном темпе — неторопливо, чуть сутулясь, руки в карманах. Рядом — Ирина. Легкая походка, волосы свободно рассыпались по плечам. Она что-то говорила, а Дима слушал, едва заметно улыбаясь.

Максим прищурился, наблюдая за этой сценой. Ему хватило одной секунды, чтобы хмыкнуть с нескрываемым удовлетворением — ну вот, эти двое уже успели спеться. Причем настолько естественно, словно всегда были вместе. Ира иногда бросала на Диму быстрые взгляды, полные какого-то странного доверия, а он отвечал ей спокойной теплотой.

Макс покачал головой. Непонятно было, в каких именно отношениях они теперь находились — дружба? что-то большее? — но одно ощущалось остро: между Димой и Ириной вспыхнула настоящая, густая химия, и отрицать это было бесполезно.

Максим стоял у ограды колледжа, притопывая ногой и жмурясь от яркого весеннего солнца, что пробивалось сквозь кроны деревьев. Утро было бодрое, свежее, воздух пах зелёной листвой и началом чего-то нового. Он взглянул на часы, но тут же поднял глаза — знакомые шаги, неторопливые, уверенные. Дима шёл через двор, а рядом с ним — Ирина, в короткой куртке и джинсах, с распущенными волосами, которые мягко колыхались при каждом шаге. Они шли рядом, почти плечом к плечу, и что-то тихо обсуждали, периодически переглядываясь и улыбаясь.

Макс усмехнулся, наблюдая за этой сценой — в их движениях, в их взглядах уже чувствовалось нечто большее, чем просто дружба.

— Ну ни хрена себе, — фыркнул он и, когда друзья подошли ближе, усмехнулся: — Романова, ты что, нашего Димана охмурила?

Дима приподнял бровь и криво усмехнулся, будто говоря — «а ты как думал?», но вслух ничего не сказал. Его взгляд скользнул по Ирке, в котором читалось то самое тихое, но крепкое «мне плевать, что скажут другие».

Ирина же не смутилась. Наоборот — прищурилась игриво, как кошка, и мягко хлопнула длинными ресницами, будто играла в роль, которая неожиданно стала удобной, почти родной:

— А что мне остаётся делать, если я просто невыносима в своём очаровании?

Максим рассмеялся, качнув головой:

— Ладно, ладно, признаю — шарм у тебя, Романова, действительно ядерный. С таким и декан растает.

— Уж постараюсь, — подмигнула Ирина и по-кошачьи закинула за плечо прядь волос.

Троица зашагала к главному входу. Весёлый утренний шум вокруг словно стал фоном, отступив, а между ними осталась лёгкая и живая энергия — дружеское тепло, внутреннее принятие и ощущение чего-то целого, пусть ещё зыбкого, но настоящего. Шаг за шагом, разговор за разговором — и с каждым днём они становились ближе, будто прошли сквозь темноту и теперь учились жить при свете.

Аудитория была залита холодным светом дневных ламп. Воздух пропитался мелом, бумагой, кофе из термосов и лёгким весенним сквозняком, который время от времени напоминал о себе, заставляя колыхаться занавески у распахнутых окон.

Лектор — пожилой мужчина с серебристыми волосами и хриплым голосом — мерно расхаживал вдоль доски, чертил формулы, бросал термины, задавал ритм занятию. В рядах сидели студенты, кто-то — с хмурым лицом, кто-то — с опущенной головой, будто дремал. Но были и те, кто слушал. Дима сидел с прямой спиной, записывал короткие тезисы в блокнот, периодически поднимая глаза и сверяя сказанное с тем, что он знал. Он был сосредоточен, не терял ни слова, иногда, казалось, даже предугадывал, что скажет преподаватель дальше.

Максим, устроившийся чуть поодаль, жевал кончик ручки, но и он внимательно следил за лекцией. Его тетрадь была исписана мелкими комментариями на полях, диаграммами и схемами. У него свой стиль — шумный, временами насмешливый, но умный, и в нужный момент он включался по полной.

А вот Ирина…

Ирина казалась отстранённой. Она сидела, подперев щеку ладонью, рассеянно глядя в окно. Её тетрадь была закрыта, ручка валялась на столе. С первого взгляда — она витала в облаках. Кто-то мог бы решить, что ей всё это неинтересно, что она здесь случайно.

Но это было обманчиво.

Иногда её взгляд скользил по доске, задерживаясь на какой-нибудь особенно сложной формулировке. Она не записывала — запоминала. Чётко, по-своему. И если бы кто-то задал вопрос — она бы ответила. Её ум был натянут, как струна, просто настроен по-другому — не на показ, не на оценки, а на выживание. На точечное выхватывание важного. На то, что действительно пригодится.

Дима краем глаза поглядывал на неё. Он знал этот взгляд — словно Ира где-то далеко, в ином мире, но стоит позвать — и она вернётся, мгновенно, с острым, цепким вниманием. Она не пряталась за скукой, она выживала в собственных мыслях. И он это уважал.

На перемене коридоры наполнились гулом голосов, шагами, смехом и скрипом открывающихся дверей. Свет из окон резал глаза, пыль плясала в солнечных лучах. Дима с Максом стояли у стены, лениво наблюдая за суетой, пока Ирина копалась в рюкзаке, ища конфету.

К ним, покачивая бёдрами, подошла Оксана — высокая, ухоженная, с идеальной укладкой и губами, сжатыми в недовольную линию. Она остановилась прямо перед Ирой и, нахмурившись, спросила с ноткой упрёка: