Кофе в Цветке

Я стала чужим в своём теле…

Я проснулась ближе к часу дня, полуголая пошла на кухню— думала, родители на работе. К моему удивлению, мама была дома, и рядом с ней сидел угадайте кто? Конечно же, этот чёртов блондин! Он смотрел на меня с головы до ног с насмешкой. Я думала, что вчера бежала быстрее, чем на марафоне, но уверяю вас, сегодня побежала ещё быстрее.

Быстро одевшись, вернулась как фурия, готовая разорвать всех, и, войдя в зал, крикнула:

— Мама, почему ты пускаешь в дом кого попало?

— Констанция! — смутилась мама. — Что с тобой? Почему ведёшь себя так бестактно?

— Бестактно, МАМА? Бестактно? Я до сих пор держалась в рамках манер, но сейчас не уверена, что смогу сохранять спокойствие! — посмотрев на блондина с яростью, сказала: — Уйдите из моего дома, Александр Сергеевич. Вы здесь нежеланный гость. Больше никогда не возвращайтесь в мой дом. Хотите моей помощи — присылайте кого-то из своих помощников, студентов или, не знаю, даже отца, но вас я не хочу видеть в этом доме.

Повернулась, чтобы уйти в комнату, но тело не слушалось. Не двигалось…

— Отпустите меня, — огрызнулась я.

Блондин шагнул вперёд и встал передо мной.

— Отпущу, когда ты успокоишься и мы поговорим, — спокойно сказал он.

Я вздохнула. Блин, не хочу с ним разговаривать — вся эта ситуация выводила меня из себя. Почему я всё это должна терпеть, а? Я выпалила:

— Почему я должна с вами разговаривать, если не хочу? Почему вы заставляете меня таким образом? Я ведь не сказала, что перестану вам помогать! Но я не хочу вас видеть — уйдите из моей жизни. Я что, сложного от вас прошу? В вашей чашке и так я ничего стоящего не вижу, так что оставьте меня в покое.

Александр устало вздохнул. Я почувствовала, что могу шевелиться, и, не теряя ни минуты, пошла в свою комнату. Хотела захлопнуть дверь — но дверь не закрылась. Чёрт возьми, этот блондин… Клянусь, убью его, — подумала я, и в тот момент он уже тянулся к двери моей спальни. Ключевое слово — «моя». Входить туда могли только родители; даже друзья не заходили. Я остановила его рукой, не заботясь о прикосновении пальцев к его груди:

— Даже не смейте осквернять моё пристанище своим телом. Вон из моей комнаты! — выдохнула я.

Александр не желал слушать и сделал шаг, чтобы зайти. Понимая это, я беспомощно вздохнула, сказав:

— Ладно. Победили. Поговорим в зале. — Толкнув его, я ушла в гостиную. Я была так зла, что хотела крушить всё, но мама была в доме. Нельзя устраивать сцен при ней. Посмотрев на неё, я уже хотела объяснить, почему так себя веду, но заметила, что мама сидела там неподвижная. Она была с открытыми глазами, но как будто спала. Я бросилась к ней, встряхнула за плечи:

— Мам, что с тобой? Мам, скажи что-то! Не заставляй меня беспокоиться… Мама, прошу!.. — посмотрев на блондина с ненавистью, закричала: — Что с мамой?!

— Успокойся, она просто спит. Не бойся — когда уйду, она очнётся. С ней ничего не случится, — спокойно объяснял мне Александр.

— Нет! Вы разбудите её сейчас же! — потребовала я.

Увидев, что Александр не хочет этого делать, я начала угрожать:

— Вы сделаете это сейчас же, или я покончу с собой.
Я знаю, что это так себе угроза, но в эту секунду я действительно чувствовала себя в капкане. Я не могла выпроводить Александра. Он заставлял меня говорить с ним и сейчас сделал что-то с мамой. Я такого не хочу в своей жизни. Почему со мной всегда так? Когда я говорю «нет», почему люди не принимают моё слово? Что Костя, что этот блондин — оба шакалы, не хотят слушать моё мнение!

Было видно, что он не воспринял мои слова всерьёз — даже мимика не дрогнула. Не зная, как его убедить, я начала тараторить:

— Вы и так портите мне жизнь… Родителей хотя бы оставьте в покое. Пожалуйста! Их оставьте! Мы сейчас же уйдём из моего дома, и я помогу вам, но вы должны пообещать мне, что больше никогда не приблизитесь к моему дому. Вашей ноги не должно быть в моём доме!

Строгим голосом Александр сказал:

— Я этого делать не буду, Констанция.

Я хотела снова угрожать, но Александр, явно сдерживая свой гнев, спокойно сказал:

— Если ты опять начнёшь свои угрозы, то не стоит. Во-первых, ты не такая отчаянная, чтобы убить себя. Во-вторых, ты даже не успеешь подумать о самоубийстве — как я тебя остановлю. Так что успокойся и давай выйдем. После нашего ухода она очнётся — вот этого я могу тебе обещать.

— Нет! Я должна видеть, что с мамой всё в порядке!

Я не успела ничего сказать, как моё тело начало двигаться самостоятельно. Просто моё тело вышло из дома. Сказать, что я была в страхе — ничего не сказать. От этого стресса мне не дожить до пятидесяти, а я планировала хотя бы до шестидесяти.

— Дайте мне хотя бы надеть обувь, — отчаянно сказала я. Да уж, люди такие живучие — могут привыкать к любимым местам и обстановке, даже к тому, что я потеряла контроль над собственным телом, и вместо того чтобы думать об этом, думаю об обуви.

Сейчас у меня возник такой вопрос: а был ли у меня изначально выбор, или всё время я делала то, что хотел этот сволочь? Вчера я смогла бежать, потому что он позволил мне, да? Он всё время может меня контролировать? А если он когда-нибудь захочет меня убить или, не знаю, задумает сделать что-то плохое — я смогу бежать? Смогу спастись от него?