Кофейное недоразумение

Глава 3

Тишина в кофейне после урагана по имени Артюр была густой, тяжелой и звонкой. Она давила на уши, как перепад давления в самолете. Воздух, еще несколько минут назад пахнувший уютом и сладостью, теперь был пропитан едким ароматом обожженного кофе, горечью испорченного проекта и ледяным привкусом всеобщего шока.

Жан стоял за стойкой, не двигаясь. Он смотрел на коричневую лужу, медленно растекающуюся по старой плитке, впитывающуюся в швы, захватывающую новые территории. В ней плавали обломки чего-то хрупкого, кусочки белого пенопласта, похожие на айсберги в кофейном океане. Он смотрел и не мог отвести глаз. Его руки, обычно такие ловкие и уверенные, бессильно висели вдоль тела. Правая ладонь чувствовала призрачное тепло той самой роковой чашки.

Он чувствовал на себе десятки глаз. Вся кофейня, все посетители, замершие с круассанами на полпути ко рту, с поднятыми бокалами, наблюдали за ним. За его позором. За его крахом. Он был главным действующим лицом спектакля под названием «Как одним движением разрушить чью-то жизнь и собственное профессиональное реноме».

Щемящее чувство вины, острое и тошнотворное, подкатило к горлу. Он видел лицо того парня — Артюра. Видел не просто гнев. Видел самое настоящее, неподдельное отчаяние. Ту боль, которая возникает не из-за испорченной рубашки, а из-за крушения чего-то большого, важного, во что вложена душа. «Три месяца моей жизни! Презентация через сорок минут!» Эти слова жгли сильнее, чем брызги эспрессо.

— Жан, — раздался спокойный, низкий голос прямо рядом с ним.

Жан вздрогнул и медленно, будто скованный ржавыми шестеренками, повернул голову. Рядом стоял мсье Поль. Его седые брови были грозно сдвинуты, но в глазах, глубоких и знающих, читалась не ярость, а скорее… усталое понимание. Он смотрел на лужу, на разбитую салфетницу, на опрокинутый стул.

— Мсье Поль, я… — начал Жан, и голос его сорвался на противный, визгливый полушепот. — Я не знаю, как это… Я просто…

— Я видел, — коротко сказал мсье Поль. Его взгляд скользнул по бледным, испуганным лицам гостей. — Месье, мадемуазель, прошу прощения за этот инцидент. Для всех присутствующих — бесплатный десерт от заведения. Прошу продолжать наслаждаться кофе.

Его спокойный, властный тон разрядил обстановку. Люди зашевелились, зашептались, кто-то с облегчением вздохнул. Атмосфера смягчилась, но Жан по-прежнему чувствовал себя на эшафоте.

Мсье Поль взял его под локоть и мягко, но настойчиво отвел в маленькую подсобку за кухней, где хранились мешки с зерном и запасы сиропов.

— Объясни, — сказал он, закрывая дверь. Не грозно. А просто деловито.

И Жан объяснил. Сбивчиво, путано, с комом в горле. Про бульдога. Про свое вчерашнее свидание и тоску. Про то, как он на секунду отвлекся, и эта секунда обернулась катастрофой. Он не оправдывался. Он просто вываливал наружу весь свой внутренний раздрай, всю свою глупость и неловкость.

Мсье Поль слушал, молча, кивая иногда. Когда Жан закончил, он тяжело вздохнул.

— Жан, ты лучший бариста, который у меня когда-либо был. У тебя руки золотые, а сердце — на правильном месте. Но твоя голова иногда витает так высоко, что забывает, куда приставлены ноги, — он помолчал. — Этот молодой человек... Ты уничтожил результат его работы. Возможно, это был его шанс. Возможно, это было что-то очень важное.

— Я знаю, — прошептал Жан, глядя в пол. — Я хотел предложить заплатить…

— Деньги — это не всегда решение. Деньги не восстанавливают время. Не восстанавливают веру, — мсье Поль положил руку ему на плечо. — Ты должен исправить это лично. Не деньгами. Поступком.

— Как? — растерянно поднял на него глаза Жан.

— Ты найдешь его. Узнаешь, что именно ты разрушил. И поможешь ему это восстановить. Извиниться — мало. Нужно разделить с ним тяжесть последствий. Это и есть ответственность.

Жан почувствовал, как по спине пробежал холодок. Найти этого разъяренного? Добровольно подставить себя под новый шквал его ярости? Это было сродни самопожертвованию.

— Он меня убьет, — честно выдохнул он.

— Возможно, — согласился мсье Поль. — Но это будет честная смерть. А теперь иди. Прибери зал. А потом действуй.

Выйдя из подсобки, Жан почувствовал себя немного лучше. Паника сменилась решимостью, пусть и отчаянной. Он взял швабру, тряпки и вышел в зал. Некоторые посетители смотрели на него с сочувствием, другие — с любопытством. Та самая пара, ради которой он рисовал сердечко, улыбнулась ему ободряюще.

Он принялся за уборку. Собирал осколки, вытирал лужу. Каждый кусочек мокрого, липкого пенопласта, который он находил, был укором. Он нашел несколько обломков тонкого оргстекла, на одном даже угадывался кусочек какого-то чертежа. Он собрал все это в отдельную коробку, как улики собственного преступления.

Теперь предстояло самое сложное. Найти его.

Парень не назвал своего имени. Но он был студентом-архитектором. У него была презентация. Логика подсказывала, что искать нужно в Высшей национальной школе искусств, что была неподалеку.

Смена заканчивалась. Передав дела сменщику и получив от мсье Поля кивок напутствия, Жан вышел на улицу. Осенний воздух уже не казался ему таким свежим. Он был колючим и враждебным.

Он шел по направлению к знаменитой школе, чувствуя себя детективом, который идет на задержание опасного преступника, зная, что преступник — это он сам.