Кофейное недоразумение

Глава 5

Утро следующего дня встретило Жана неестественной, подчеркнутой собранностью. Он проснулся за час до будильника, его мозг, обычно медленно и нехотя переходящий от сладких грез к яви, на этот раз включился мгновенно, с тревожной ясностью. Сегодня был день Искупления. Часть вторая.

Он оделся с педантичностью сапера, проверяющего, не заложена ли мина в шнурки. Джинсы без единой складки? Проверено. Чистая, тщательно отглаженная темная футболка с логотипом «Le Rêveur»? Проверено. Волосы, уложенные с помощью геля, а не просто взъерошенные пальцами? Невероятно, но факт. Проверено.

Спускаясь по винтовой лестнице в свою маленькую квартирку-студию на Монмартре, он чувствовал себя не бариста, готовящимся к смене, а агентом, получающим сверхважное задание. Миссия: доставить круассаны и не спровоцировать международный инцидент.

В кофейне царила предрассветная тишина, нарушаемая лишь размеренным гулением огромной кофемашины, которую мсье Поль включал первым делом. Запах свежемолотых зерен, обычно действовавший на Жана как бальзам на душу, сегодня лишь подстегивал его нервы. Он напоминал ему о провале.

— Выглядишь так, будто идешь на казнь, а не на работу, — заметил мсье Поль, расставляя стулья. Его проницательный взгляд скользнул по безупречному виду Жана.

— Не на казнь, мсье, — поправил Жан, завязывая фартук. — На… продолжение общественных работ.

— А, понимаю, — в уголках губ хозяина кофейни дрогнула едва заметная улыбка. — Архитектор?

— Архитектор, — подтвердил Жан. — Я должен быть у него в десять. С круассанами.

— С лучшими круассанами, — поправил его мсье Поль. Он открыл витрину и аккуратно, словно священную реликвию, извлек два идеальных, пухлых круассана, посыпанных сахарной пудрой, с аппетитным миндальным кремом, выглядывающим из бокового надреза. Упаковал их в отдельную коробку, перевязанную бечевкой. — Оружие массового умиротворения. Пользуйся с умом.

Жан кивнул, чувствуя ответственность, сравнимую с доставкой ядерного чемоданчика. Он отработал утреннюю смену на автомате, его руки сами делали кофе, его голова автоматически улыбалась клиентам, но мысли его были далеко. В мастерской на третьем этаже. Рядом с колючим, саркастичным, невыносимым и… бесконечно талантливым Артюром.

Ровно в без десяти десять, оставив смену напарнику, Жан с коробкой круассанов в одной руке и термосом с своим лучшим двойным эспрессо в другой вышел на улицу. Он шел быстро, почти бежал, параноидально оглядываясь по сторонам в поисках потенциальных угроз в виде меланхоличных бульдогов, несущихся велосипедистов или внезапно открывающихся люков.

Дверь в мастерскую была приоткрыта. Из-за нее доносился привычный уже звук — скрежет резака по оргстеклу. Жан замер на пороге, сделал глубокий вдох, как ныряльщик перед погружением, и вошел.

Артюр стоял спиной к двери, склонившись над чертежным столом. Он был в той же темной рубашке, что и вчера, и выглядел так, будто не уходил отсюда всю ночь. Его волосы были всклокочены, на плече красовалось яркое пятно какого-то синего клея. Он что-то яростно чертил карандашом на большом листе ватмана, его движения были резкими, отрывистыми.

— Я… я здесь, — тихо произнес Жан, чувствуя себя идиотом.

Артюр обернулся. Его глаза были красными от усталости, но горели тем же знакомым огнем целеустремленности. Он молча кивнул на стол, где уже были разложены инструменты и новые листы материала. Его взгляд упал на коробку в руках Жана.

— Это оно?

— Да. С миндальным кремом. И… эспрессо. Двойной. Без сердечка, — поспешно добавил Жан, ставя термос на стол.

Артюр медленно подошел, открыл коробку. Запах свежей выпечки и миндаля заполнил мастерскую, вступив в сражение с запахом пластика, краски и пота. Он взял один круассан, осмотрел его со всех сторон с критической серьезностью дегустатора Мишлен, а затем откусил большой кусок.

Процесс поглощения круассана занял минуту. Артюр ел с концентрацией человека, разгадывающего сложную математическую задачу. Помолчал. Потом кивнул.

— Нормально.

Для Жана это прозвучало как высшая похвала от самого Огюста Эскофье.

— Рад, что вам понравилось, — выдохнул он.

— Я не сказал, что понравилось. Я сказал — нормально, — поправил его Артюр, но взял термос и открутил крышку. Пахнуло крепким, горьковатым кофе. Он сделал большой глоток и снова кивнул, на этот раз чуть более благосклонно. — Ладно. Приступаем. Сегодня нам нужно собрать центральную секцию. Это самая сложная часть. Ошибок быть не может.

Он развернул свой чертеж. Жан ахнул. То, что он видел вчера, было лишь обломками. То, что он видел сейчас, на бумаге, было грандиозно. Это был не просто макет. Это был целый мир. Изящные изогнутые платформы, спускающиеся к воде, ажурные навесы, сложная система освещения… Он видел страсть, вложенную в каждый миллиметр.

— Это… невероятно, — прошептал Жан искренне.

Артюр на секунду смутился, польщенный неподдельным восхищением в его голосе.

— Это работа, — отмахнулся он, но было видно, что комплимент задел нужную струну. — Вот эта часть, — он ткнул карандашом в сложный узел из переплетающихся линий. — Нужно вырезать вот такие опоры. Двадцать штук. По шаблону. Идеально.

Жан кивнул, снял куртку, закатал рукава и принялся за работу. Шаблон был сложным, с мелкими, изогнутыми деталями. Но его руки помнили ту точность, что требовалась для розочки или сердечка на кофе. Он включился в процесс полностью, забыв о нервах, о страхе, о прошлой вине. Было только настоящее. Материал. Резак. И задача.