Кофейное сердце

2.Знакомство с "Корицей"

Кафе нашлось легко. И в жизни оно оказалось ещё обаятельней, чем на фотках!

Первым, что я заметила, войдя внутрь, был великолепный кофейный запах. Он не имел ничего общего с тем, как пахнет из банки с растворимым "Нескафе" или из стаканчика пойла, которое наливают стоящие в разных учреждениях автоматы. Несмотря на то, что кофе, как известно, напиток горький, в разлитом по заведению аромате чувствовалась сладость. Да что там только не чувствовалось, если принюхаться! И хлеб, и орехи, и карамель, и пряные травы, и шоколад, и даже цветы! Кофе я никогда не любила, но в этот момент поняла, что, его не попробовав, не уйду.

Официантов в кофейне не было: заказы принимали у стойки бара.

— Здравствуйте, что для вас? — улыбнулась мне девушка тёмно-малиновом фартуке поверх чёрной рубашки. На бейджике значилось: "Анна".

— Кофе... — ответила я и немедленно растерялась. Тут, небось, этого кофе сто сортов! Сейчас она спросит, какой, а я и не знаю! Думать, думать! Я же что-то слышала о кофе! Все любят этот, ну как его там... — Капучино!

— Большой или средний? — Анна продемонстрировала мне две кружки: она здоровенная, а вторая вообще как супница.

— А меньше не бывает?

— Можно маленький. — Я кивнула, барменша нажала что-то в кассе. — Десерт, бутерброд?

— Нет, спасибо. Ещё молоко.

— Молоко? Дополнительно?

— Ну, дополнительно или как... — я опять ощутила себя не в своей тарелке. — Просто чёрный кофе не люблю.

— Капучино не чёрный, — ответила Анна. — Капучино всегда с молоком. По определению. Само это слово обозначает "под капюшоном". Кофе под капюшоном молочной пены.

Барменша говорила со мной спокойно: ни раздражения, ни презрения она не выказала. Тем не менее, я покраснела. Позорище! Так хотела скрыть свою дремучесть по части кофе, но всё-таки показала её! Заказала неведомо что!

Я так расстроилась из-за своего прокола, что горевать о высокой цене капучино уже не смогла. Поэтому, когда Анна назвала требуемую сумму, я равнодушно отчитала ей деньги, получила чек, а затем пошла к другому концу стойки, где выдавались заказы и где уже ждали два человека.

Здесь работал парень. Тощий, долговязый, с длинными и жилистыми руками, он был одет точно так же, как Анна, и обращал на себя внимание доходящими до плеч волосами, которые были собраны в хвост. Этот хвост так и вертелся у меня перед глазами: бармен стоял спиной и быстро работал с огромной машиной. Та шипела, пыхтела, булькала, наливала несколько напитков одновременно и сверху была вся заставлена посудой. С поразительной ловкостью и абсолютным спокойствием парень манипулировал кнопками, трубками, рычажками и разными непонятными штуками из машины; пакеты с молоком, кувшины, тряпки, блюдца и стаканчики с приправами мелькали в его руках с такой быстротой, слово он был жонглёром. Не прошло и полминуты, как все три посетителя, включая меня, получили свои заказы.

— Ваш американо! Ваш мокко! Ваш капучино! — бармен наконец-то повернулся ко мне лицом. Лицо это оказалось некрасивым, вытянутым, зато запоминающимся, харАктерным: во взгляде парня было то, что называется харизмой. Прочла я и бейджик: "Валерий".

Капучино оказался толстой подушкой молочной пены, вокруг которой виднелся ровный кофейный круг. И как это сделано? Не представляю! Видимо, только у обыкновенных людей жидкость принимает форму сосуда. У барменов она ложится так, как ей велят.

— Шоколадом, корицей посыпать? — спросил меня парень.

— Посыпать, — ответила я, не удосужившись, а вернее, не сообразив уточнить, чем именно.

Не переспрашивая, Филипп наложил на мою кружку металлический трафарет и взмахнул сперва одной блестящей ёмкостью со стойки, затем второй. На моей молочной подушке нарисовалась шоколадно-коричная звёздочка.

Вместе с чашкой капучино я устроилась за столиком в углу, у окошка. С этой точки зал просматривался полностью: можно было наблюдать и за работой персонала, и за пившей кофе публикой, и за входом в заведение, и за лестницей (видимо, в кофейне был ещё второй этаж), и за тем, освободилась ли уборная. Последнее в отдельных обстоятельствах могло быть очень важным.

Я включила ноутбук. Пока он загружался, отпила немного кофе. Оказалось очень вкусно... даже слишком. Особенно понравилось мне пена. Так понравилась, что даже показалось, что неправильно её смешивать с горьким чёрным напитком. Поэтому я взяла ложку и съела всю пену: так, словно передо мной была не чашка капучино, а творожок или йогурт с каким-нибудь ягодным наполнителем. К тому времени, как загрузился компьютер, ни пены, ни звёдочки у меня уже не осталось: в кружке был обычный кофе с молоком. Отхлебнула немного, создала новый текстовый файл, ещё раз отхлебнула... И увидела, что напиток остался только на донышке. "Если допью до конца, то посуду наверняка уберут, а меня попросят заказать ещё чего-нибудь", — догадалась я. Решила пока что не думать о кофе и сосредоточиться на писательстве.

Впрочем, решить "сосредочиться на писательстве" или даже напечатать эту фразу было намного легче, чем действительно сочинить хотя бы первое предложение своего будущего гениального романа. Я вздохнула, зажмурилась, собралась с мыслями, заставила себя вспомнить все идеи, мелькавшие в голове за последний год... Открыла глаза и решительно напечатала: "Андрэа Дженкинс была юной шестнадцатилетней девушкой с голубыми глазами и тонкой осиной талией". Перечитала. Обдумала. Увлекательно или так себе? Не понятно. Покосившись на чашку с остатками кофе, я приказала себе не трогать её. Ещё раз напрягла мозги и выдала: "И однажды она поступила в новую школу". Немного подумала и приписала: "закрытую".Погладила чашку, взглянула по сторонам. Отдохнуть или написать ещё? Интересно, сколько строк за раз писала Джоан Роулинг? У меня пока что две... Наверно, больше двух... Ну, ладно, продолжаю: "Она ещё не знала, что в этой школе ей суждено пережить невероятные приключения и встретить парня свой мечты". Вроде так обычно пишут? Или нет? Чуть-чуть подумав, я исправила "парня" на "вампира". Вот и название получилось: "Вампир её мечты". А что, прикольно! Интересно, а вампиры ещё в моде?.. Хочется надеяться, что да. Надо будет книгу дописать, пока они окончательно не окажутся за бортом... Сколько ж это времени понадобится? Месяц? Или, может, год? Если я пишу со скоростью одна строка в три минуты... А сколько строк в книге вообще? Наверное, в сумме должно быть не меньше страницы... лучше даже две... а то и три... Интересно, хватит ли идей хоть на одну?