Кофейня для графа-отшельника

Глава 3

Я так и уснула на полу у двери, свернувшись калачиком, словно бездомный котенок, ищущий хоть каплю тепла. Промозглая сырость каменного пола пробирала до костей даже сквозь влажную одежду. Сон был тяжелым, рваным, полным обрывков воспоминаний: слепящие фары, визг тормозов, а потом — бесконечный, темный лес и лицо графа, высеченное будто из гранита.

Проснулась я от того, что окончательно замерзла. Тело ломило, а зубы выбивали мелкую дробь. Кое-как поднявшись на затекшие ноги, я поняла, что оставаться в мокрой одежде — верный путь к воспалению легких. А умирать в чужом в замке угрюмого графа, в мои планы как-то не входило.

Оглядев комнату, я нашла то, что граф назвал шкафом. Огромный, из темного, почти черного дерева, он пах нафталином и временем. С трудом потянув на себя тяжелую резную дверцу, я заглянула внутрь. На полках лежали аккуратные стопки белья — белоснежного, накрахмаленного до хруста, но явно очень старого. А на вешалке висело несколько платьев и одна… ночная сорочка. Длинная, до пят, из плотного, чуть пожелтевшего от времени хлопка, с высоким воротником и крошечными пуговками у горла. Выглядела она так, будто ее носила еще прабабушка графа.

Но, выбор был невелик. Быстро скинув с себя липкие, холодные джинсы и куртку, я натянула это произведение швейного искусства прошлого. Ткань оказалась неожиданно мягкой. Я почувствовала себя персонажем исторического романа, вот только декорации были слишком уж реальными.

Подойдя к окну, я отодвинула тяжелую, пыльную штору. За стеклом была все та же унылая картина. Дождь. Он не прекращался ни на секунду, монотонно стучал по стеклу, стекал мутными ручьями по камню. А за стеной дождя — все тот же бесконечный, темный лес. Ни огонька, ни дороги, ни малейшего намека на цивилизацию. Чувство полной, абсолютной изоляции накрыло меня с головой.

Я забралась на огромную кровать, зарывшись под несколько слоев одеял. Они были холодными, но тяжелыми, и под их весом я понемногу начала согреваться. Лежа в темноте, я снова и снова прокручивала в голове события последних часов. Авария. Лес. Замок. Граф Аларик фон Штейн.

«Карета перевернулась?» — его слова эхом звучали в голове.

Выглядело это так, будто он не шутил. Он действительно не знал, что такое машина. И это пугало больше всего. Это не было просто глухое место, отрезанное от мира. Это был… другой мир. Или другое время. Я сжала кулаки, пытаясь отогнать эту дикую мысль. Нет, это бред. Последствия травмы. Шок. Я просто должна все объяснить этому графу, и он поможет мне связаться с кем-нибудь. У него же должен быть телефон? Или хоть какой-то способ коммуникации с внешним миром?

С этими мыслями я провалилась в беспокойный сон.

Разбудил меня настойчивый стук в дверь. Я резко села на кровати, сердце колотилось где-то в горле.

— Просыпайтесь! — раздался за дверью скрипучий женский голос. — Граф ждет вас к завтраку. И не вздумайте опаздывать.

Я торопливо выбралась из-под одеял. Моя вчерашняя одежда так и лежала мокрой кучей на полу. Выходить к графу в ночной рубашке прабабушки? Великолепно. Но другого выхода не было. Приведя в порядок растрепанные волосы, как смогла, и умывшись ледяной водой из кувшина на столике, я глубоко вздохнула и открыла дверь.

На пороге стояла пожилая женщина, худая и прямая, как палка. Ее седые волосы были туго стянуты в пучок на затылке, а лицо покрывала сетка мелких морщин. Одета она была в строгое темное платье с белоснежным фартуком. Она смерила меня таким неодобрительным взглядом, что мне захотелось спрятаться обратно в комнату. Видимо, это и была та самая экономка.

— Меня зовут Марта, — сухо представилась она. — Следуйте за мной.

Она развернулась и зашагала по коридору, не дожидаясь ответа. Я поспешила за ней, чувствуя себя невероятно глупо в этой длинной ночнушке. Мы спустились по той же скрипучей лестнице, прошли через мрачный холл и вошли в столовую.

Помещение было огромным, с высоким потолком, с которого свисала потускневшая люстра, и длинным обеденным столом, за которым могли бы разместиться человек тридцать. Но сейчас за этим столом, в самом его торце, сидел один-единственный человек. Граф Аларик фон Штейн.

Он поднял голову, когда мы вошли. Сегодня он был одет в темный сюртук, и выглядел еще более строгим и отстраненным, чем вчера. Его взгляд скользнул по мне, задержался на моей «одежде», и в уголке его губ промелькнула тень усмешки, которую он, впрочем, тут же подавил.

— Доброе утро, — его голос был ровным и холодным, как лед. — Надеюсь, вы отдохнули.

— Доброе, — пробормотала я, чувствуя, как щеки заливает краска. — Спасибо, да.

— Садитесь, — он указал на стул напротив. — Марта, подавай завтрак.

Я села на краешек стула. Расстояние между нами было огромным, и это только усиливало ощущение неловкости. Марта поставила передо мной тарелку с овсяной кашей, которая выглядела так же серо и уныло, как и погода за окном, и чашку с какой-то дымящейся жидкостью. Такой же набор стоял и перед графом.

Мы ели в полной тишине, нарушаемой лишь стуком ложек о тарелки и непрекращающимся шумом дождя за окном. Тишина давила, и я понимала, что нужно начинать разговор. Мое будущее, а может и жизнь, зависели от этого человека.

— Граф, — начала я, собравшись с духом. Он поднял на меня свои грозовые глаза, и я едва не сбилась с мысли. — Я хотела бы еще раз поблагодарить вас за то, что приютили меня. И… мне нужно попытаться объяснить, что со мной произошло. Это очень важно.

Он отложил ложку и сложил руки на столе, всем своим видом демонстрируя, что готов слушать. Или, по крайней мере, делать вид.