Кофейня для графа-отшельника

Глава 12

Идея с кофейней поселилась у меня в голове и наотрез отказывалась уходить. Она была похожа на маленькое солнечное семечко, пустившее корни в темной почве моего отчаяния. Следующие несколько дней я цеплялась за нее, как утопающий за соломинку.

Моя новая жизнь в замке началась… странно. Граф, верный своему слову, более-менее принял меня. Но, отношения с экономкой Мартой были объявленной холодной войной. Она ходила за мной по пятам с неодобрительным видом, молча критикуя каждое мое движение. То, как я вытираю пыль, как разжигаю огонь, как пытаюсь отмыть гигантские медные котлы на кухне. Для нее я была самозванкой, чужачкой со странными идеями, которая околдовала ее господина каким-то зельем (что, если подумать о кофе, было не так уж далеко от истины).

— Так не делают, — шипела она, выхватывая у меня из рук тряпку. — Простыни графа сворачивают втрое, а не вдвое.

— Вы напустите в суп графа пыли, — ворчала она, отталкивая меня от очага.

Но я была упрямой. Медленно, очень медленно, я начала преображать свой уголок замка. Кухня стала моим святилищем. Я отчистила многолетнюю грязь, начистила медь до блеска и начала экспериментировать с теми скудными продуктами, что находила. Каждое утро я варила графу кофе. Крепкий, черный, с щепоткой пряностей. И каждое утро оставляла его на подносе перед дверью библиотеки, не решаясь войти. Он никогда ничего не говорил, но чашка всегда возвращалась пустой. И я заметила, что он стал проводить меньше времени, глядя в окно, и больше — склонившись над книгами и бумагами.

Однако моя идея продолжала гореть внутри. Кофейня. Место тепла и света посреди серого города. Но как? У меня не было ни денег, ни помещения, ни малейшего понятия, как начать что-то в этом мире. У меня была только безумная мечта и мой новообретенный, пугающий дар.

Нужно было поговорить с графом. Нужно было убедить единственного человека в этом мире, который мог мне помочь.

Я тщательно выбрала момент. Однажды днем, спустя несколько дней после нашей поездки в город, я заварила две чашки чая. Не бодрящего, как кофе, а другого. Я нашла в кладовой какие-то сушеные травы — кажется, ромашку и немного мяты — и пока кипела вода, я сосредоточилась. Я думала о спокойствии. Об ощущении мирной беседы, без гнева и защитных реакций. Я думала об открытости, о готовности слушать.

Держа в дрожащих руках поднос, я постучала в дверь библиотеки.

— Войдите, — его голос прозвучал глухо.

Я вошла. Он сидел за столом, окруженный горами книг. Свет масляной лампы отбрасывал на комнату длинные тени, отчего его лицо казалось еще более резким и сурово красивым.

— Я принесла вам чаю, — тихо сказала я.

Он поднял взгляд, и я увидела темные круги у него под глазами. Он выглядел измотанным.

— Я не просил чаю.

— Я знаю, — я подошла и поставила поднос на небольшую стопку книг. — Но я подумала, он может вам пригодиться. Чтобы расслабиться.

Он с подозрением посмотрел на меня, будто чашка могла взорваться в любой момент. Но нежный аромат ромашки и мяты заполнил воздух между нами. Поколебавшись мгновение, он взял чашку.

— Что вам нужно, Анна? — спросил он, сделав глоток.

Я собралась с духом.

— Я хочу поговорить с вами об одной идее.

— Еще одна ваша идея? — вздохнул он, но в его голосе не было гнева. — Она связана с самодвижущимися повозками или с тысяча девятьсот восемьдесят восьмым годом?

— Нет, — я покачала головой, хотя часть меня кричала, что да, это связано со всем этим. — Она о городе. О Янтарном Холме.

Это привлекло его внимание. Он отставил чашку и пристально посмотрел на меня.

— Что с городом?

— Он… печален, — сказала я, подбирая слова. — Люди печальны. Они сдались. Разговор, который мы слышали в таверне, о Празднике Урожая… он не выходит у меня из головы. Они потеряли надежду.

— Весьма точное замечание, — сухо заметил он. — И что вы предлагаете? Спеть им песню, чтобы подбодрить?

— Нет. Я хочу дать им нечто большее. Что-то осязаемое. Я хочу… — я сделала глубокий вдох. — Я хочу открыть кофейню.

Он уставился на меня. Мгновение он молчал. Затем на его губах появилась медленная улыбка. Саркастическая. Улыбка человека, который услышал самую абсурдную шутку в мире.

— Кофейню?

— Да. Маленькое, уютное место. Куда люди могли бы зайти, чтобы укрыться от дождя. Выпить чего-нибудь горячего. Съесть что-нибудь… вкусное. Что-то, что заставит их почувствовать себя лучше.

— А, — он медленно кивнул. — Вы имеете в виду что-то вроде ваших солнечных булочек и волшебного кофе. Вы хотите открыть лавку с зельями, но называете ее кофейней.

— Это не лавка с зельями! — запротестовала я, чувствуя, как горят щеки. — Это… еда. Еда, приготовленная с… намерением. Если я могу заставить вас почувствовать себя немного лучше, немного бодрее… может, я смогу сделать то же самое и для других? Для одного человека за раз.

Он откинулся на спинку кресла, изучая меня своими грозовыми глазами. Насмешливая улыбка исчезла. Теперь он выглядел… заинтригованным. Несмотря на самого себя.

— Это самая безумная идея, которую я когда-либо слышал, — наконец сказал он.

— Безумнее, чем быть из другого мира? — парировала я.

На это он промолчал. Он потер лоб, словно у него разболелась голова.

— Предположим, на мгновение, что вы не совсем сошли с ума. Предположим, эта ваша… способность… реальна. Как вы собираетесь это сделать? У вас нет денег. Вы никого не знаете. У вас нет помещения.

— Поэтому я и пришла к вам, — сказала я, шагнув ближе. — Помещение. Я подумала… может быть, вы… ваша семья… может, у вас есть какая-то собственность в городе. Пустующее здание. Старая лавка. Что-то, чем вы не пользуетесь.