Кофейня для графа-отшельника

Глава 15

Они с сомнением посмотрели на золотистые кружочки, потом на меня.

— А оно не отравленное? — серьезно спросил мальчик.

Я рассмеялась.

— Нет, конечно. Я сама его испекла. Оно волшебное.

— Волшебное? — девочка сделала крошечный шажок вперед.

— Ага, — кивнула я. — Это печенье смелости. Съешь такое — и перестанешь всего бояться!

Это, кажется, их заинтриговало. Мальчик, явно старший, недоверчиво сощурился, но его взгляд был прикован к печенью. Голод, видимо, боролся в нем со здравым смыслом.

— Давай, попробуй, — подбодрила я. — Если не понравится, можешь выплюнуть.

Он медленно подошел, выхватил у меня из руки одно печенье, отбежал на безопасное расстояние и с опаской откусил маленький кусочек. Его глаза расширились. Он быстро доел остальное.

Девочка, видя, что брат не упал замертво, тоже подошла и взяла второе печенье.

Я наблюдала за ними. И снова это произошло. Едва заметное изменение. Мальчик выпрямил спину, его плечи расправились. Он перестал выглядеть как затравленный зверек. Девочка, доевшая свое печенье, перестала прятаться за его спиной и с любопытством заглянула в темный зал.

— А что тут будет? — спросил мальчик уже совсем другим, уверенным тоном.

— Кофейня, — ответила я. — Место, где пьют кофе и едят пирожные.

— А можно нам помочь? — вдруг выпалила девочка.

Я опешила.

— Помочь?

— Ага! — кивнул мальчик. — Мы можем таскать воду. Или подметать. Меня зовут Лео, а это моя сестра Мия.

Я смотрела на их посветлевшие, решительные лица и не могла сдержать улыбку.

— Конечно, можно, — сказала я. — Мне очень нужна помощь. Только… я не могу вам заплатить. У меня совсем нет денег.

— А вы дадите нам еще печенья? — спросил Лео.

— Целую гору! — пообещала я.

И работа закипела. Они оказались на удивление проворными помощниками. Лео и Мия таскали ведра с водой из городского колодца, а я, вооружившись щеткой и мылом, принялась отмывать прилавок и полки. Вскоре к нам присоединились еще двое мальчишек, привлеченных необычной активностью. Потом прибежала еще одна девочка.

Через пару часов в заброшенной лавке стоял невообразимый гвалт. Дети носились с ведрами, брызгались водой, гонялись со щетками за пыльными клубками, которые они называли «пыльными кроликами». И они смеялись.

Громко, заливисто, от всего сердца.

Этот звук был настолько чужеродным на этой серой, тихой улице, что прохожие стали останавливаться и с удивлением заглядывать в окна. Они видели странную чужачку, всю в саже, и компанию чумазых, но счастливых детей, которые с энтузиазмом драили старую лавку.

Именно этот смех и привлек ее.

Я как раз пыталась оттереть особенно грязное пятно с витринного окна, когда почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Я обернулась.

На пороге стояла пожилая женщина. Она была невысокой, худенькой, с лицом, покрытым такой густой сеткой морщин, что казалось, будто оно вырезано из коры старого дерева. Ее седые волосы были заплетены в толстую косу, а глаза… глаза были невероятно живыми и острыми, цвета мха в утреннем лесу. В руках она держала плетеную корзину, полную каких-то трав и кореньев.

Дети при виде нее притихли и сбились в кучку.

— Ну и шум вы тут подняли, — произнесла она. Ее голос был низким и скрипучим. — Разбудили всю улицу!

— Простите, — сказала я, выпрямляясь. — Мы постараемся не мешать.

Она хмыкнула и шагнула внутрь, оглядывая нашу бурную деятельность. Ее взгляд задержался на детях, потом на мне. Она прищурилась.

— Я Элиза, — представилась она. — Живу здесь всю свою жизнь. И ни разу не слышала, чтобы в этом доме смеялись. Он молчал с тех пор, как умерла старая Тея.

— Я Анна, — ответила я. — Я… пытаюсь привести его в порядок.

— Вижу, — она подошла ближе. Ее острый взгляд, казалось, видел меня насквозь. Она посмотрела на сверток с остатками печенья. — Чем это ты их кормишь, дитя, что они носятся как угорелые?

— Простое печенье, — я почувствовала, как забилось сердце. Эта женщина была не так проста.

Элиза усмехнулась, обнажив на удивление крепкие зубы.

— Простое печенье не заставляет детей смеяться в Янтарном Холме. Не в наши дни. В тебе есть искра, девочка. Я давно не видела такой искры в этих краях. Яркая. Теплая.

Она протянула свою морщинистую руку и взяла крошку печенья, оставшуюся на тряпице. Растерла ее между пальцами, поднесла к носу, принюхалась.

— Да, — кивнула она своим мыслям. — В этом есть нечто большее, чем мука и сахар. В этом есть… намерение. Сильное!

Я замерла. Она знала. Она понимала…

— Кто вы? — прошептала я.

— Я? — она снова усмехнулась. — Просто старая травница. Я знаю толк в том, что растет из земли, и в том, что рождается в сердце. А у тебя, дитя, сердце горячее.

Она посмотрела на меня долгим, глубоким взглядом.

— Будь осторожна. Такие искры могут как согреть, так и обжечь. Особенно в таком сыром месте, как наше.

Не говоря больше ни слова, она развернулась и вышла, оставив после себя легкий аромат сухих трав и загадку.

Я смотрела ей вслед, а дети снова принялись за работу. Но теперь я знала — я больше не одна. У меня появились первые союзники. Пятеро чумазых, смелых детей. И загадочная старая травница, которая видела во мне нечто большее, чем просто заблудившуюся девушку.

Надежда, хрупкая и робкая, расправляла крылья.