Кофейня мадам Мирабель

Глава 8

Смерив наглеца холодным взглядом, равнодушно процедила:

- И не подумаю.

- Бель, я сказал, ко мне!

О как заговорил.

А не пойти ли вам… куда подальше, Ваша Светлость?

Игнорируя унизительные возгласы мужа, обогнула диван и замерла у стола, спиной к распахнутым окнам:

- Господа, - обвела молчаливых и, судя по ухмылкам, крайне влиятельных гостей имения, - уверена, вы провели чудесный вечер, но прошу вас незамедлительно покинуть дом.

Растрепанные мужчины обменялись молчаливыми взглядами, а дамочки недовольно фыркнули.

- Уходить?

- Уже?

- Господа, я не ясно выразилась? – Повторила с ледяным выражением лица на порядок громче. - Всего наилучшего. Парадная дверь там!

Друзья Йена столкнули девушек с коленей и принялись подниматься.

- Куда вы? Дэвид? Томас? Останьтесь, еще только восемь часов, - едва ворочая языком, возмутился Веймаер.

Игнорируя просьбы хозяина, молодые темноволосые мужчины одновременно поднялись, подхватили камзолы и каждый отвесил мне поклон.

- Мадам Веймаер.

- Мадам.

Вслед за не вполне трезвыми господами надлежало выставить девиц легкого поведения.

- Чего сидим? – Прошипела в обозленные женские лица. – На выход, дамы.

- Йен, милый, кто это такая? – Посмела выказать недовольство одна из них. – И почему тут командует?

- Вон! – Опередив муженька, процедила таким угрожающим тоном, что ту сдуло из гостиной через секунду.

- Вайлет, Мина, - отложив сумочку на стол, поймала в коридоре двух горничных и резко, не терпящим возражений тоном, приказала: - Бегом к охране и вместе с ними сопроводите наших гостей до крыльца. Всех. Немедленно.

- Э… - служанки привыкшие видеть Мирабель тихой, скромной и едва живой, изумленно переглянулись.

- Не заставляйте повторять это дважды, - прикрикнула на оторопевших горничных.

- Конечно, мадам.

- Сию минуту. Господа! Дамы! Минуту внимания, госпожа Мирабель просит всех покинуть особняк.

- Да, господин, прием окончен.

- Увы, приказ хозяйки.

- Милочка, слышали? Всего вам доброго.

Через минуту к горничным присоединились могучие охранники, вошедшие с улицы. Особняк охватили недовольные голоса, топот, цокот каблучков, вскрики пар застигнутых в пикантных позах за портьерами или под лестницей.

Я пребывала в страшном бешенстве.

Муж Мирабель – чудовище, каких еще поискать. Ну, почему в этом мире столь дремучее бракоразводное право и нет возможности развестись в течение суток?

Сжав кулаки с такой силой, что ногти до боли впились в ладони, смерила Йена развалившегося в кресле с ядовитой ухмылкой. Поглядывая на меня сальным, плотоядным взглядом, красавец-герцог изгибал губы в улыбочке и потягивал из бокала вино.

- Знаешь, о чем я сейчас думаю? – Произнес спустя минуту.

- О чем?

- Ты до неприличия сексуальна, Мирабель. Я хочу тебя. Прямо здесь. Серьезно, - заверил, не замечая на моем лице презрительную усмешку. – Снова и снова удивляюсь, как раньше не разглядел в тебе красоту, ум и чертовское умение сводить с ума?

- Ответ очевиден, дорогой. Ты на меня вообще не смотрел.

- Верно. Самое время исправить эту непростительную оплошность. Разжечь в тебе угасшую любовь и напомнить, как сильно ты мне нужна.

- Поздно. Развод между нами неизбежен, - напомнила холодно.

В глазах мужа блеснул недобрый огонек.

Одарив меня кривой усмешкой, Йен поднялся, без жалости швырнул хрустальный бокал в каминное пламя и, пошатываясь, направился ко мне, застывшей у большого круглого стола из темного дуба.

- Развода не будет.

- Ошибаешься, я твердо решила с тобой порвать.

- Ничего не выйдет, милая. К тому моменту, когда пройдёт трехмесячный срок, ты уже будешь беременна.

Наглое заявление Веймаера вызвало смешок.

- Ты пьян, Йен. Проспись. А я наверх. Знаешь ли, сегодня был невероятно тяжелый день. Очень устала.

Невзирая на обжигающий мужской интерес, его опасно раздутые ноздри подхватила сумочку и собралась идти в спальню. Взгляд Йена в прямом смысле шарил по мне, раздевал и не сулил ничего хорошего. Стараясь этого не замечать, повернулась к нему спиной.

- Доброй ночи.

К этому моменту из имения с шумом и недовольствами выставили последнюю пару гостей. Тяжелая парадная дверь с грохотом затворилась. Первый этаж охватила звенящая тишина. И только воздух по-прежнему был пропитан резкими запахами духов, а под потолком стелился сиреневатый табачный дым.

Тряхнув свободными волосами, двинулась к лестнице, но и шага ступить не успела, за талию обхватили сильные ладони и рванули на себя, вжав меня в твердую, обнаженную грудь. Шею обожгло мужское дыхание:

- Ты моя жена.

С осознанием силы мужа и собственной слабости, попыталась вырваться, но Веймаер пресек эту попытку. Рывком развернул лицом к себе, стиснул за плечи и вгляделся в мои глаза безумным от желания и страсти взглядом:

- Пришло время отдать супружеский долг с процентами, дорогая. За все четыре года нашего брака.

Подтверждение его острого возбуждения уперлось мне в низ живота.

Вздрогнув, я брыкнулась в мужских объятиях:

- Отпусти!

А в следующий момент вскрикнула от испуга.

Не допуская даже мысли о побеге наверх, Йен грубо пережал мои запястья и опрокинул спиной на гладкую столешницу позади, чтобы тотчас навалиться сверху и накрыть своим тяжелым, пропахшим сигарами телом.

Лицо обдуло терпкое, с примесью горького алкоголя дыхание – и жесткие мужские губы запечатали мой рот. Сердце ударилось о ребра. Йен был разгорячен. От него исходили волны возбуждения, а твердая плоть упиралась в бедро.

- Не трогай меня, - прошипела с нажимом, едва сумев сделать короткий вздох между грубыми, настойчивыми поцелуями.

Герцог не отличался особой нежностью и не заботился об ощущениях своих партнёрш. Он брал женщин жестко, фактически подчинял, вторгался, утверждал своё право на доминирование, давая понять, кто – хозяин в этой ситуации. Таким же неумолимым и грубым он был с Бель в первую брачную ночь. Кроме боли, ненависти и презрения я-она давно ничего не испытывала к этому бессердечному человеку.