Кофейня напротив

Глава 3. Тени за спиной

Кэйт сидела напротив него, всё ещё ощущая, как тепло кофе согревает ладони. Снаружи город жил своим шумным, дождливым ритмом, а здесь, внутри, будто растянулась отдельная вселенная, где время замедлилось.

Джейсон молчал какое-то время, словно прислушивался не только к её словам, но и к дыханию, к паузам между ними. Его взгляд был внимательным, слишком внимательным для обычного официанта. И это немного пугало, но ещё сильнее — притягивало.

— Здесь всегда так тихо? — спросила Кэйт, нарушая паузу.

— Не всегда, — его голос был спокойным, низким, с едва заметной хрипотцой. — Иногда шумно, иногда пусто. Но всегда… по-разному.

Он слегка улыбнулся, и в этой улыбке было что-то странное. Не наигранное, не дежурное — скорее, чуть усталое, словно улыбка для него была усилием, а не привычкой.

Кэйт наклонилась вперёд, поставив локти на столик:
— Кажется, вы слишком много думаете для человека, который просто готовит кофе.

Джейсон усмехнулся, но в его глазах мелькнула тень.
— Возможно, вы правы. Просто иногда мысли — единственное, что остаётся.

Она чуть приподняла бровь.
— Звучит так, словно за этим скрывается история.

— У каждого она есть, — коротко ответил он и тут же отвёл взгляд, словно пожалел, что сказал больше, чем хотел.

Между ними повисла пауза. Кэйт чувствовала, как что-то невидимое колышется в воздухе. Его настороженность, словно он стоит на границе между желанием открыть душу и страхом снова потерять.

Она провела пальцем по краю чашки и тихо сказала:
— Знаете, вы кажетесь человеком, который умеет слушать. Но почему-то боитесь говорить.

Эта фраза задела его. Джейсон замер, потом чуть хрипловато рассмеялся.
— Боитесь? — повторил он. — Возможно, вы правы. Иногда слова — слишком опасны.

Он хотел перевести разговор, но взгляд Кэйт не отпускал. В её глазах было столько живого интереса, будто она видела его насквозь. Это было пугающе похоже на то, как когда-то на него смотрела Эмма.

Эмма…

Имя пронеслось внутри, обжигая. Джейсон тут же отстранился, словно между ними внезапно выросла невидимая стена. Он поднялся, сделал шаг к стойке, но остановился, словно не мог решиться уйти.

Кэйт заметила его перемену. Тёплая лёгкость, с которой он только что сидел напротив неё, исчезла. Осталась отстранённость. Она нахмурилась, но не стала задавать вопросов.

Вместо этого мягко улыбнулась и сказала:
— Иногда тишина говорит больше слов.

Он снова посмотрел на неё, и в его взгляде промелькнуло что-то вроде благодарности.

— Вы удивительная, — тихо произнёс он, и это прозвучало так искренне, что Кэйт на секунду потеряла дар речи.

Но тут же он опустил глаза и добавил:
— Простите. Я не должен был этого говорить.

Она хотела возразить, но в этот момент колокольчик на двери снова прозвенел. В кофейню вошли двое клиентов, нарушив тонкую паузу. Джейсон сразу же отступил к стойке, словно нашёл повод укрыться.

Кэйт наблюдала за ним, пока он принимал заказ у других гостей. Его движения были точными, даже красивыми, но за этой сдержанной уверенностью пряталась какая-то боль. И чем дольше она смотрела, тем сильнее ощущала — в нём есть тайна, которая не даёт ему жить свободно.

Она сделала последний глоток своего кофе и почувствовала лёгкое волнение. Казалось, что эта встреча становится началом чего-то гораздо большего, чем просто разговоры за чашкой.

Когда Джейсон вернулся к её столику, она сказала:
— Думаю, я ещё загляну сюда.

— Буду рад, — ответил он. Но в его голосе было противоречие: как будто он и правда рад, но одновременно боится, что её возвращение станет для него испытанием.

И когда она поднялась, поправляя плащ, он невольно задержал взгляд на её руках. На мгновение ему показалось, что на запястье проступает символ — такой же, как когда-то у Эммы. Джейсон моргнул, и видение исчезло.

Кэйт этого не заметила. Она только улыбнулась и, выходя за дверь, снова услышала звон колокольчика.

А Джейсон остался стоять у стойки, сжимая ладонями деревянный край. Его сердце билось неровно.
Неужели снова?

Кофейня, которую он считал своей тихой гаванью, неожиданно превратилась в точку отсчёта чего-то нового — и пугающе знакомого одновременно.