Кофейные сказки

Замок невидимок

Началась эта история на Светлую Пасху в славном городе Петербурге, когда на Адмиралтейской площади открывались целые городки весёлых балаганов, американских горок и каруселей.

Уже стаял весь снег, но солнце, по-весеннему яркое, ещё не успело вдоволь прогреть землю, да и ветер, с Невы летящий, казался слишком промозглым. Веселью же, на площади царившему, это отнюдь не мешало - люди ходили веселы, даже счастливы, с лицами румяными да глазами сияющими.

Более всего прибавляли радости балаганные деды, старавшиеся изо всех сил своих перекричать один другого, стоя на балконах дощатых павильонов балаганов:

- Жена моя солидна,

За три версты видно

Стройная, высокая

С неделю ростом и два дни загнувши

Уж признаться сказать,

Как бывало в красный сарафан нарядится

Да на Невский покажется,

Даже извозчики ругаются:

Очень лошади пугаются.

Как поклонится,

Так три фунта грязи отломится, - весело кричит седой бородач с толстым, будто накладным пузом.

- Был я тогда портным.

Иголочка у меня язовенькая,

Только без ушка -

Выдержит ли башка?

Как стегну,

Так кафтан-шубу и сошью.

Я и разбогател.

У меня на Невском лавки свои:

На правой стороне это не моё,

А по левой вовсе чужие.

Прежде я был купцом,

Торговал кирпичом

И остался ни при чём.

Теперь я живу день в воде, день на дровах,

И камень в головах, - перекрикивает пузатого тощий мужичонка с жидкой рыжею бородёнкой.

А народ веселится, хохочет, заглядывает то в один балаган, то в другой, и выходят оттуда со смеху покатываясь. Да и есть над чем посмеяться: вот написано на одном таком чудо-шатре пёстром “путешествие вокруг света”. А на деле же просто стоит внутри стол деревянный с зажжённой на нём свечкою, и надобно несколько раз обойти вокруг него. Вот тебе и путешествие!

Когда же людям надоедают подобные дурачества, собираются они вокруг раёшников, что готовы за небольшую плату показать “райское действо”, представляющее собой небольшие ящики деревянные с двумя отверстиями, стёклами увеличительными и простым довольно механизмом, который неискушённой тогда ещё публике казался волшебством настоящим. Раёшник же медленно, с наслаждением крутя рукоять, показывал честной публике изображения городов разных, людей известных да событий давних и не очень.

Однако, не всем людям, на площади собравшимся, суждено радоваться светлому празднику: бродит в толпе мальчишка лет тринадцати - чумазый, плохо одетый, а главное - голодом мучимый. Какое уж тут веселье, когда в животе нестерпимо урчит, а в очах - темнеет?

Мимо торговцев сладостями проходит он, чувствуя, как ещё нестерпимее начинает ныть желудок пустой его. Борется с собою мальчик - хочется ему схватить каравай побольше да послаще и бежать, бежать.

Да только опасно - с каждой минутою слабеют ноги, ведь не ел он более двух дней. Но слишком велик соблазн, и мальчик, со страху содрогаясь, хватает с прилавка большой мятный пряник и, крепко зажав драгоценный трофей в руках обеих, бросается бежать.

Почти мгновенно позади него раздаётся вопль, полный гнева праведного, и помощник торговца - дюжий парень лет двадцати пяти с ручищами мускулистыми, - кидается следом.

Бежит мальчик на ногах, с каждой минутой слабеющих; вот уж почти догнал его парень, да вовремя встретился на пути их Александровский сад. С разбегу нырнул беглец в раскрытые ворота чугунные, оглянулся: где же его преследователь? А нет позади никого - оторвался малец от погони.

Стоит сад ещё голый - уж и снега давно нет, но и траве с цветами расти ещё рано, только кое-где зеленеют на деревах пушистые почки. Солнце светит ярко; радостно идти по саду, оживающему после долгой зимы.

Принялся мальчик пряник есть, и с каждым проглоченным кусочком всё улучшалось его настроение, всё больше и больше разгоралась внутри жажда жизни. К тому времени, как съел он весь пряник, переполнила его такая радость ребяческая, что немедленно захотелось приключений.

Куда-нибудь залезть, пошалить, поиграть, подурачиться, да неважно! Ведь, в конце концов, был он всего-навсего ребёнком, коего рано лишила детства столь тяжёлая жизнь.

Итак, огляделся мальчик по сторонам в поисках чего-нибудь для игры подходящего, однако не нашёл ничего, кроме большой старой ели, нижние лапы которой опускались до самой земли, образуя шатёр настоящий.

Обрадовавшись, залез мальчишка в шатёр, попутно себе представляя, что прячется от гоняющихся за ним кровожадных чудовищ, и так он расфантазировался, что и впрямь заколотилось бешено его сердце, и даже почудился ему далёкий жуткий рёв.

Не знаю, сколько уж просидел он так, боясь носа высунуть наружу, а тем временем опустились на землю серые сумерки. Пришлось вылезать, хоть, конечно, и было боязно, а ничего не поделаешь. Как вылез - было первой мыслью мальчика, что заснул он ненароком, под елью сидя, и что до сих пор пребывает в волшебном сне.

Куда только подевался весь Александровский сад с его скульптурами и дремлющими до поры фонтанами?

Возвышается перед мальцом пребольшой богатый дом - знать, господа богатые живут в нём; только чудно показалось, что калитка, да и дверь сама входящая нараспашку раскрыты, и нет кругом ни души.

И жгучее любопытство или ещё какая нелёгкая дёрнула парнишку войти в калитку и, пройдя по ведущей в дом тенистой аллее, затаив дыхание пробраться внутрь самого дома.

Идёт мальчик по длинным коридорам, а те извиваются как змеи, меж собою переплетаясь; освещены они множеством ярко горящих свечей, да вот странно - нет в них никого. А полы покрывают ковры персидские, на стенах картины висят мастерства да красоты невиданных. Стоят у стен статуи бронзовые, что тоже отлиты так искусно, что живыми кажутся - вот-вот сойдут с подставок и начнут жить своею жизнью.

Внезапно манящий запах горячей вкусной еды ударил в нос мальчику, и желудок его вновь предательски заурчал. И немудрено: были это и ароматы и печёного с яблоками гуся, и жареной до золотистой корочки рыбы, и пирога Бог знает с чем!