Кофейные сказки

Колдунья и чайный дракончик

За лесами, за морями, на самом краю света стоит дремучий, тёмный лес. Не смеет заходить в него ни одна живая душа, даже дикие звери побаиваются и обходят его стороной. Деревья в нём растут сплошь корявые да уродливые, тянутся кривыми ветками-руками к тёмным небесам, точно о пощаде просят – видно и им страшно расти в проклятом том лесу.

Да и есть чего бояться: по ночам ухает что-то страшное в тёмной его чаще, то рыдает, то хохочет; и вспыхивают на болотах блуждающие огоньки словно глаза горящие неведомого чудовища. Ночи же не только зловещи, но и холодны даже летом, и тогда приходится колдунье закутываться в тёплое одеяло, садиться у камина и заваривать полную кружку любимого травяного чая.

А тут ещё и сентябрь подкрадывается незаметно - плачет дождями, шелестит золочёной листвой, просится в хижину к колдунье, да только не пустит она его на порог. Уходит лето, всё короче становятся дни, но колдунью это только радует – на то она и колдунья.

Сидит она в плетённом кресле, греет ноги у камина, смотрит на уютно потрескивающее пламя, а на коленях у неё тарелка со сладким тыквенным пирогом. Кипит на огне старый чайник, весело посвистывает.

Но что это? Внезапно крышка чайника чуть приподнимается, и выглядывает из-под неё любопытная зелёная мордочка в чешуе. Колдунья от удивления чуть пирог не выронила, а глазки-бусинки смотрят на неё с интересом живым, и вот показываются из чайника маленькие чешуйчатые лапки, а вслед за ними – и тельце с забавным округлым животиком.

Предстаёт перед ней маленький дракончик во всей красе своей, но не долго смотрели они друг на друга – быстро взял дракончик дело в свои лапки. Подлетел он к тарелке на крылышках неокрепших – и давай пирог тыквенный поглощать!

- Ах ты...! – взвизгивает колдунья не своим голосом, ведь только-только хотела она чаю с пирогом этим попить, а тут вон какая беда. Хватает она кочергу и давай за дракончиком гоняться, а он пищит, смеётся тоненьким смехом на драконьем и только поддразнивает её. Гонялась она так за ним, всю посуду переколотила, всю мебель деревянную опрокинула, а схватить маленького сорванца не может – уж больно быстрый он да юркий.

Устала колдунья, запыхалась, села прямо на застланный ковром пол и с укором тяжёлым посмотрела в глаза дракончику. Смутился тот, глазки опустил и с виноватым видом подлетел к ней, протягивая последний кусок тыквенного пирога.

- Ну извини…, - пропищал дракончик голосом, похожим на голосок четырёхлетнего ребёнка; колдунья же так устала, что даже не удивилась способности озорника говорить, - Ну я же не знал, что ты тоже кушать хочешь…

- Да ладно? – саркастически приподняла бровь женщина, - А то, что я гонялась за тобою полчаса – это тебе ни о чём не говорило?

- Ни о чём, - пожал чешуйчатыми плечиками дракончик, - Я же только родился. Из этого, как его… Из того, что в чайнике булькает.

- Из чая, - подсказала всё ещё обиженная ведьма.

- Вот-вот! Из него, родимого. А как родился, смотрю – тётя сидит большая и что-то вкусненькое в руках держит…

Стала тут колдунья припоминать все сказки да предания, что в ещё девочкою маленькой в гостях у бабушки читала; бабушка её сильной ведьмою была и все знания свои внучке любимой через волшебные истории передавала. Вот и было написано в одной ветхой книжке, до дыр зачитанной, про чайных драконов – мол, появляются они во время самых задушевных чаепитий из чайника закипевшего, и если по-доброму с ними обращаться, то исполнить они могут любое желание. И единственной платою за их старания будут лишь печенюшки сладкие или пирожки сдобные. Уж очень покушать любят такие дракончики…

Ну нельзя же упускать столь редкий шанс! Задумалась женщина, чего же ей больше всего хочется - у неё, как у любого нормального человека, сотни желаний припасено было, а как до дела дошло - так все словно пропали куда-то. Ремонт в хижине? Да нет, с этим она сама справится. Новую метлу для полётов по ночному небу? Дак её на любом колдовском рынке купить можно.

И тут вспомнила она первую свою и, пожалуй, единственную любовь - мальчишку, сына кузнеца, которого она в детстве боготворила, да и он отвечал ей взаимностью. Сидели они под яблоней цветущей, грызли семечки, а мальчик читал ей такие нежные стихи собственного сочинения, что сердце девчонки так и замирало в груди, так и трепетало словно крылья бабочки…

- Желаю я, - счастливо улыбнувшись, заявляет ведьма, - Чтобы прямо сейчас здесь появился кузнец из ближнего городка, которого я любила в детстве.

Не успела она договорить, как очутился перед ней добрый молодец с бородою чёрной да очами синими. Смотрит он на неё этими самыми очами, а в них нет больше любви - один страх да непонимание.

- Любимый! - кидается к нему на шею ведьма, - Я так долго тебя не видела! Как же ты изменился! Неужели ты не узнаёшь свою Айри?

- Какую Айри? - хриплым, грубым голосом спрашивает молодой мужчина, а сам всё таращится на забытую любовь свою так, будто перед ним не женщина, а драконица страшная, закусить им желающая.

Глянула колдунья мельком в зеркало на стене висящее, и чуть не заплакала - давно она в него не смотрелась, а за это время покрылась бородавками некогда нежная её кожа, каштановые волосы спутались и сделались жирными патлами, а на спине вырос огромный уродливый горб.

- Дракон! - оправившись от ужаса, взвизгнула ведьма, - Сделай меня красавицей немедленно!

- Ну уж нет, тётя, - пискнул маленький негодник, - У тебя было только одно желание. Дядю, который тебе нравится, я привёл, а дальше уж ты сама как-нибудь.

Скрипнула бедная женщина зубами, а делать-то нечего - прав ведь дракончик, будь он неладен. Пришлось ей, горемыке, мужчину своей мечты выпроводить из хижины по добру, по здорову, а самой немедленно в баньку бежать, да лицо разными травами целебными лечить. Чтоб бородавки ненавистные сошли, значит.

Умылась она водою кристальной, в зеркало на себя снова взглянула и впервые за долгое время своему отражению улыбнулась - смотрит на неё из него не образина с бородавками, а прекрасная девушка с лучистыми глазами зелёными и кожею сияющей. И так понравилась ведьма сама себе, что тут же и голову помыла да гребешком серебряным волосы расчесала. Сделались они у неё блестящими да шелковистыми на загляденье.