Кофейные сказки

Изуродованная тень Минории

С тех пор, как распустились в княжеском саду розы чёрные, стала появляться рядом с кустом жуткая женщина, да и женщина ли? Нет, призрак мумии иссохшей с лицом обезображенным… Ходит она вокруг куста по ночам в свете лунном; злоба бессильная искажает страшное её чело, а сделать больше ничего не может, ведь погубил её господин собственный - так уж “отблагодарил” слугу свою верную тёмный бог Войны Беллум.

Как-то раз вышел оруженосец, что когда-то был её возлюбленным, ночью в сад. Зачем уж понадобилось это ему, про то я ничего не знаю, но так вот. Вышел, обходит сад кругом, о Минории своей любимой горюя, да и наткнулся на призрак её уродливый.

Подскочил молодой мужчина от страха, завизжал как девица и упал на землю в беспамятстве. Очнулся он примерно спустя час от того, что кто-то нежно по щеке его гладит; открыл оруженосец глаза и завизжал снова - сидит рядом с ним изуродованное это создание… Да только глаза призрака княжны смотрели на него так печально, с такой любовью, как никогда не глядела на него Минория при жизни.

- Что тебе нужно? - спрашивает оруженосец голосом дрожащим уже не от страха или отвращения, но от жалости.

- Помоги мне вернуть красоту и былое могущество, - прошелестело то, что было когда-то живою Минорией.

- Но как? Что я должен сделать?

- Приведи ко мне деву юную… Чтобы вернуть то, что я утратила, нужно мне выпить её жизненную силу…

- Слушаюсь, любовь моя, - опустился было по привычке на колено оруженосец, но призрак княжны Минории с мягкой улыбкою поднял его и ласково приобнял:

- Это не приказ, мой милый. Это просьба…

И отправился оруженосец под покровом ночи в центр городка, где жила сестра его сводная - юная и прекрасная девушка лет пятнадцати, которую помнил он совсем малюткой и с подростковых лет терпеть её не мог. Как казалось злодею, была это идеальная жертва для возвращения красоты и могущества любимой его Минории.

Постучался он в дом к отчиму своему - человеку доброму да честному, не то что жена его - мать оруженосца. Та была женщиною капризною, сварливою, и падчерицу не любила ещё больше, чем её сын. Постучался он в дверь, открыл ему отчим:

- Какая нелёгкая принесла тебя посреди ночи? - был встречен оруженосец недоумённым вопросом.

- Я не могу… Мне страшно… После того, как Беллум убил мою… в общем, мою любимую девушку, я уже которую ночь не в силах заснуть. Всё чудится страшный его хохот и предсмертный крик моей возлюбленной. Кажется, я схожу с ума…, - жалобно прохныкал оруженосец и даже слезу пустил для убедительности. Впрочем, лгал он только наполовину, - Можно мне побыть у вас этой ночью?

Улыбнулся отчим печально, с пониманием. Знал он, что такое потерять любимого человека, ведь первую жену его тоже убил жестокий Беллум. За что? Да ни за что, просто нравится богу Войны время от времени характер свой показывать. Обнял пожилой мужчина оруженосца и провёл его в спальню, где когда-то почивал он ребёнком.

Совестно на миг стало молодому мужчине: отчим-то к нему со всей душой отнёсся, а он… Однако почти сразу отмёл он в сторону бесполезные душевные муки - вспомнился ему весёлый смех Минории, огонёк в карих её очах, сладкий вкус её губ во время поцелуев… За эти мгновения, - самые счастливые в его жизни, - готов был безвольный оруженосец не только сестру сводную погубить, но и всю Эврилию низвергнуть во Тьму и хаос, в ледяные объятия Беллума…

Дождался злоумышленник, пока погаснет свет в комнате отчима, да и пробрался тишком в спальню к сестре своей. Она лежала на кровати, тихонько посапывая - такая прекрасная, такая свежая и невинная… Длинные каштановые локоны размётаны по подушке, нежная белая кожа в свете луны отливала мрамором…

- Почему я так плохо относился к тебе раньше, сестрёнка? - чуть слышным шёпотом спросил оруженосец, присаживаясь на край кровати и с невольною нежностью глядя на спящую девочку. Больше всего на свете хотелось ему в тот момент, чтобы она проснулась, и весь его план коварный пропал впустую…

Но нет… Видимо, самому Беллуму хотелось, чтобы было иначе. Осторожно, словно хрустальную вазу, взял оруженосец девочку на руки и вышел с нею в окно, находившееся на первом этаже. Ни одна створка не скрипнула… С драгоценною ношею в руках и тяжёлым камнем на сердце сел молодой мужчина на стоящего в стойле коня, принадлежащего отчиму, да и поскакал обратно в сад княжеский.

Дорогою проснулась сестрёнка, открыла ясные свои очи - карие, как у Минории, и улыбнулась доверчиво - думала бедняжка, что спит и видит сон.

- Братец… Снова ты мне снишься. Прости меня, пожалуйста, что мелкою я была такая вредная. Дразнила тебя, капризничала. А куда мы едем?

- В гости к богине Луны. Точнее, ты отправляешься туда навсегда.

- Ой, как здорово! Я всегда мечтала побывать в чудесном её саду! А… почему ты тогда такой грустный?

- Тебе показалось. Спи, девочка.

Вот они уже и в саду княжеском. С волнением и нетерпением ожидает их тень княжны Минории. Спешился печальный оруженосец, положил девушку на траву, что от росы влажна была, сам же отошёл, чтобы не видеть то, что последует дальше.

Склонился над девушкой уродливый призрак, протянул к ней иссохшие свои руки - на глазах начали обрастать они кожею и плотью, несчастная же сестра оруженосца напротив ссохлась вся - через два мига ничего уже не осталось от красоты её.

Повернулась Минория к оружносцу бесхребетному: сияли ярче луны бездонные её глаза карие, кожа вновь сделалась нежною и молочно-белою, на губах мягкая улыбка заиграла. Подошла женщина к спасителю своему и нежно коснулась губами алыми бледных его губ.

- Любовь моя, - шепнула она, тонкими, но сильными руками обвивая его шею, - Как благодарить тебя? Ты вернул мою жизнь.

Молча, потупив глаза, стоял оруженосец, мрачный как пасмурный осенний день. Раньше думал он, что обрадуется, увидев свою Минорию живою да красивою, но теперь после смерти сестры ничто не могло вызвать в нём радости. Даже когда женщина снова поцеловала его долгим поцелуем, вложив в касание губ всю свою страсть и благодарность, мужчина не шелохнулся. И только когда Минория оторвалась от него, чтобы взглянуть в глаза ему, то увидела, что они полны слёз.