Кофейные сказки

Сказка о безумной цветочнице

Однажды ночью тёмной, в свете выплывшей из-за туч полной луны в сад княжеский, воровски оглядываясь, пробралась пожилая женщина. Лицо её было скрыто капюшоном, и лишь пряди седые, нечёсанные выдавали её возраст.

Подошла она к кустам с розами чёрными, и ну рвать их да в корзинку складывать. Тускло мерцали цветы колдовские в дрожащих, морщинистых её руках; ярче света лунного мерцали глаза её, сверкающие блеском лихорадочным.

Около часа трудилась так женщина эта, а когда же пришло время подниматься на горизонт сияющему дневному светилу, подхватила она корзинку, да и была такова. Лишь остался дрожать на осиротевших тонких веточках куста седой и длинный её волос.

А днём, когда высохла уже ночная роса, когда тёплый летний ветер носился на невесомых и невидимых своих крыльях над Эврилией, разнося ароматы цветов и близкого к городку моря, появилась эта самая женщина на улицах городка. Подходила она к каждому юноше, с улыбкою заискивающей предлагая купить у неё чёрные розы:

- Купите, добрый господин. Для дамы сердца своей купите! Дешевле роз, чем у меня, Вы по всей Эврилии не сыщите! А посмотрите, какой изысканный благородный цвет!

И некоторые юноши и молодые мужчины и впрямь покупали розы у чудаковатой цветочницы, не замечая того, как коварно ухмыляется она им вслед. Приносили они розы чёрные своим девушкам и потом не могли понять, почему гасла, стремительно умирала любовь их, отчего делались холодными и раздражительными до этого милые их девушки.

Однако не только влюблённых ссорила злобная старая карга: купила у неё как-то раз розы очаровательная молодая девушка. Купила она их в подарок доброй своей бабушке, чем надеялась сильно порадовать старушку.

Идёт девушка с букетом роз чёрных- идёт совершенно счастливая, всё её радует в солнечный этот день: и то, какое ясное над городком небо, и притягательный аромат роз - такой же изысканный, как и сами цветы, что несёт она в руках своих. Прохожие на неё оборачиваются, любуясь искренне - ещё бы, такая хорошенькая, да ещё с цветами!

В таком замечательном настроении дошла девушка до дома своей бабушки, постучала три раза; открыла ей старушка дверь, а увидев розы, заулыбалась:

- Ах, Каролина, какая прелесть! И цвет мой любимый! Такие необычные, элегантные розы! Спасибо тебе, моя деточка!

Улыбнулась в ответ Каролина, покраснев от удовольствия - уж больно нравилось ей бабушку радовать. Старушка же поставила розы в вазу хрустальную, на самом видном месте - в гостиной, под портретом дедушки покойного.

Не заметили тогда ни девушка, ни её бабушка, будто что-то изменилось неуловимо в доселе уютном домике - воздух ли стал более тяжёлым, или портрет покойного взглянул из-под седых бровей неодобрительно?

Тем временем поставила старушка чайник с мятным чаем. Ух, как весело закипел он, посвистывая задорно своим носиком! Сидят Каролина и её бабушка на кухне, пряники жуют, беседы ведут задушевные. Благодать!

Внезапно свист чайника прекратился, сменившись шипением жутким, в следующую же минуту взорвался чайник, на десятки осколков разлетевшись и испустив к потолку целый гейзер кипятка.

- Ох, лишеньки! - запричитала бабушка, - Не обожгло тебя? Ишь, как рвануо! И с чего бы это? Служил мне двадцать лет - и тут такое…

Сидит Каролина испуганная и подавленная - успела она за свои двадцать лет привязаться к чайничку старому, привыкла, что бабушка с ним иногда разговаривала, что хвалила она его за работу исправную и каждый раз благодарила за чай.

Стала старушка осколки подметать, роняя на них горькие слёзы по безвременно почившему чайничку, который был для неё почти что другом. Внезапно большой блестящий осколок впился в ногу её морщинистую, закапала кровь горючая.

- Охо-хо! Надо же, порезалась, - вздохнула бабушка, вытирая капельки алые, - Надо было подметать осторожней… Ты сиди, Каролиночка, - засуетилась она, видя порыв внучки вскочить и броситься на помощь.

Однако, на этом череда загадочных, зловещих происшествий не закончилась, а только только началась… На следующий день улетела в форточку канареечка бабушкина, пение которой так нравилось слушать старушке. Ещё через день слёг с тяжёлою болезнью старый большой, но бесконечно добрый и ласковый пёс…

И невдомёк бабушке и внучке её Каролине, с чем связаны все их несчастья, иначе тут же оказались бы на свалке розы проклятые. Неизвестно, чем бы всё это кончилось, если бы не приехал в гости к бабушке из соседнего города младший её сын, дядя Каролины.

Человек он был, мягко говоря, своеобразный: полжизни проездил по странам дальним, уйму книг прочитал про загадочные разные явления, и к своим сорока годам был совсем холостой.

Узнав о тех злоключениях, что претерпела бедная его мать, обошёл мужчина с видом таинственным весь её домик, заглянул в каждую комнату и, наконец, остановившись перед вазой с цветами чёрными, изрёк глубокомысленно:

- Цветы прокляты. Не знаю, кто уж их тебе подарил, но этот кто-то явно желает свести тебя в могилу, и чем скорее, тем лучше.

Каролина, присутствующая тут же, побелела словно полотно и потупила глаза испуганно. Дядя же, заметив страх юной своей племянницы, вмиг всё понял:

- А, так это была ты, - нахмурился он грозно, - Хотела сжить мою маму со свету? Признавайся! Наследства захотела, не так ли?

Стоит бедная девушка, вся дрожа и чуть не плача - не хотела ведь она зла милой своей бабушке! Желала она лишь порадовать старушку, приятное сделать, цветы подарить любимые! Но как же теперь объяснишь всё это, когда на тебя так сурово смотрит родной дядя?

- Убирайся, гадина! - рявкнул мужчина, сверкнув яростно очами - голубыми, как у Каролины, - Чтоб духу твоего в доме моей матери не было!

Горькие слёзы навернулись на глаза Каролины, и обида горячей волною поднялась в душе её. Не глядя более на дядю и бабушку, выбежала она под начинающий накрапывать холодный дождь.

Бежит она по улице, не чувствуя, как ледяные дождинки капают на непокрытую её голову, забираются за шиворот; как испачкалась совершенно в мерзкой грязи нарядная её обувь… Бежит Каролина и не обращает внимания на то, какими испуганно-сочувствующими взглядами провожают её прохожие. Никто бы не узнал сейчас в ней той самой счастливой девочки, которой любовались все ещё три дня назад.