Кофейный напев

Глясе со взрывной карамелью

Когда я ехала домой, у меня сел телефон. Ехать было скучно, и я достала книжку. На колени мне выпала визитка того странного дядечки. Я стала разглядывать ее. “Бесплатное обучение”. Ага. Три раза. Что-нибудь типа “вы платите только за аренду зала, проверку домашних заданий и лекскус директору, а остальное - бесплатно”. Проходили. Или “приведи двадцать таких же - и учись бесплатно”.

“Бармалеева улица, дом пять” - прочла я адрес этой странной школы на визитке.

“Бармалеева улица” - тут же прохрипел динамик автобуса, в котором я ехала.

Автобус распахнул двери.

В общем-то, я никуда особо не торопилась. Дома ждал только очередной грустный вечер с пледом, какао и одиночеством, так что я вышла на остановке.

Дом пять оказался старым, чуть ли не позапрошлого века, желтым и скучным. Одинаковые окна слепо глядели на узкую улочку, заставленную машинами. Облупленные железные двери были закрыты.

Кажется, меня никто не ждал.

На двери был криво приклеен листок бумаги. Я прочитала: “В Школу Напевов нажать на домофоне 2. Работаем до 20:30. Сегодня последний день приема”.

Судя по цвету листочка, “сегодня” было где-то месяц назад.

Я посмотрела на часы. Было 20:28.

Просто так, чтобы убедиться в своем одиночестве и никому не нужности, я нажала на двойку.

Загорелась зеленая лампочка, и противный сигнал дал мне понять, что дверь открыта.

Я вошла.

Это была обычная парадная. Пахло кошками, лампочка горела тускло, на стене было криво написано “СДЕСЬ ЗАКЛАДОК НЕТ”.
Дверь, на которой была крупно нарисована мелом двойка, была приоткрыта. Я зашла.

- Поступать пришла? Тогда иди в костюмерку, потом в гримерку, потом в большой зал, - какая-то девушка в очках несла мимо меня огромный ворох одежды.

Я спросила, где костюмерка, и она махнула куда-то вглубь квартиры.

Костюмерку не надо было искать. Я прошла несколько шагов вперед и оказалась в ней. Вокруг меня куда-то в темноту уходили бесконечные рейлинги с висящими на них миллионами или миллиардами платьев, пиджаков, рубашек и халатов. Я шла прямо, потом куда-то свернула, потом запуталась в свисавших сверху то ли занавесках, то ли юбках, потом опять куда-то свернула… Наконец, я оказалась в тупике, в глубине которого висело белое платье.

Нет, оно только казалось белым. Если присмотреться, ничего белого на нем не было. Розовые, голубые, нежно-сиреневые, мятные, светло-желтые, серебристые и другие пайетки покрывали его плотным панцирем и отбрасывали столько света, что вместе казались ярко-белыми.

Я вздохнула. Вряд ли я смогу примерить такую красоту. Видно, что платье дорогое, даже драгоценное. Я дотронулась до него. Снаружи оно было колючим от пайеток, а внутри - мягким, струящимся, чуть прохладным, как шелк. Я не поняла, как оно скользнуло мне на плечи, обволакивая, обнимая, нашептывая комплименты.

Дальше я шла намного увереннее, как будто точно знала, что имею право тут находиться, что, может быть, дом этот, да что там дом - целый мир построен только для меня одной.

Я чувствовала какие-то прикосновения к лицу, волосам, рукам. То ли костюмы, то ли призраки. Ноги сами несли меня, то замедляя ход, то идя быстрее, то двигаясь прямо, то заворачивая.

Передо мной оказалась дверь. Самая обычная, белая, с неудобной ручкой. Прежняя я бы постучалась, потом нерешительно приоткрыла ее на пару сантиметров.

Нынешняя же я решительно распахнула дверь, прошла царственной походкой вперед - и только тогда огляделась.

Я стояла в середине зала, залитого светом хрустальных люстр. Все стены зала были зеркальными, так что я видела себя со всех сторон. И со всех сторон была прекрасна. Мои волосы, став вдруг густыми и блестящими, драгоценным водопадом спадали на плечи - как будто бы небрежно, но каждый локон занимал идеальную позицию. Глаза казались огромными и яркими, губы - сочными и нежными. Таких девушек, как та, что отражалась в зеркалах, просто не бывает, слишком красивая, слишком неземная. Но это была я. Когда я подняла руку, все отражения послушно повторили мой жест.

- Проходите к столу, - голос был тихий, но звучал так, как будто говорил прямо мне на ухо.

Я заметила в самом дальнем углу зала обшарпанный старый стол, за которым сидел мужчина, которого я встретила утром. Рядом с ним была девушка, которую я видела, когда зашла, и еще три человека, лиц которых я не рассмотрела.

Я подошла к столу.

- Анна Гейнц? - спросил мужчина.

Я кивнула.

- Напойте нам что-нибудь.

Я перебрала в голове свой репертуар. Наверное, лучше всего подойдет песня из “Холодного сердца”. Она не сложная, но эффектная и подходит к платью.

Я взяла воздух.

- Нет, не спойте, напойте.

Непонятно, чего он от меня хотел.

- У вас же так бывает - вы что-то делаете и одновременно напеваете. Вот вспомните, как это бывает - и напойте.

Я закрыла глаза, представила - и начала напевать.

Вдруг я почувствовала сильный кофейный аромат. Передо мной стоял бокал со свежим кофе. Это был гляссе, посыпанный разноцветной взрывающейся карамелью. Непонятно, откуда он взялся на столе, я бы услышала шаги, если бы его кто-то принес.

Мужчина отхлебнул кофе.

- Очень хорошо, спасибо, вы приняты. Подождите нас вон за той дверью.

Он показал рукой на дверцу у себя за спиной - небольшую, как для детей, полукруглую и как будто сколоченную из досок.

Я вышла в нее и оказалась в самом обычном классе. За партами сидело еще шесть человек - три девушки и три парня.

Никто не разговаривал, все сидели по одному. Я тоже села за заднюю парту.

Через пять минут вошел мужчина.

- Поздравляю вас всех с поступлением в нашу школу напевов. Каждый из вас выдержал сложный экзамен. Но учтите, учиться будет еще труднее. И для начала, давайте познакомимся. Мое имя и ваши имена, которыми мы пользуемся вне стен нашей школы, теперь не имеют значения. Меня называйте просто Директор. А теперь я назову имена остальных. Кто узнал себя - пусть встанет. Итак, Безликий!