Кофейный приворот для дракона

3.4

В любой другой раз я бы уступила Дарси. Судя по всему, этот Пэйтон какой-то монстр, который купил себе молоденькую жену, а потом замучил ее. И я постаралась бы не допустить того, чтобы он мог обвинить меня в краже драгоценностей. Но сейчас нам отчаянно нужны были деньги. А судя по состоянию таверны, в ней не было ничего, что можно было бы выгодно продать.

– Эти украшения принадлежали вашей внучке. Подарки обратно не забирают. Так что мы имеем полное право распоряжаться ими по своему усмотрению. – Я попыталась уговорить старушку, но она стояла на своем.

– А если Пэйтон заявится сюда и потребует вернуть их? Что нам делать в таком случае?

– Сказать, что ничего не знали и ничего не видели. Пусть со своей любовницы спрашивает. Может, это она решила обчистить его законную жену?

– Как у тебя все просто, девочка. – Нахмурилась Дарси. – Если бы ты знала, кто такой Пэйтон, ты бы так не храбрилась.

– Я вообще бы на развод подала. И, кстати, раз уж я на месте бедной Алисии, так и сделаю. И если этот мисткерль сюда явится, я ткну ему в рожу свидетельством о разводе.

– Как ты его назвала? – Удивленно подняла брови Дарси.

Я замялась. Муж Лисочки заслуживал самых нецензурных слов, но выражаться в присутствии пожилой дамы было неловко, так что я воспользовалась старыми знаниями немецких бранных выражений.

– Нехороший человек. Редиска.

Я решила немного сгладить углы, но старушка удовлетворенно кивнула и тихонько повторила:

– Мисткерль.

И хмыкнула. Кажется, Дарси решила пополнить свой словарный запас.

– В общем, вы как хотите, а я пойду в ближайший ломбард и сдам украшения. Иначе мы с вами останемся на улице.

– Я тебя не пущу! – Тут же заартачилась старушка, перегораживая мне проход на лестницу. – Тебя же моментально опознают как подселенку!

– Попаданку. – Поправила я и уверенно кивнула. – Обязательно опознают. А вы пойдете как соучастница. Так что вместе в камере будем сидеть.

В глазах Дарси отразился ужас. Кажется, она и подумать не могла, что я решусь на этот самоубийственный шаг. Но у меня не было выбора. Как бы мне ни было неприятно шантажировать старушку, на кону стояло наше будущее.

– Но если вы сами решите обменять украшения на деньги, никто не узнает, что на месте вашей внучки я. А я пока начну уборку в зале, чтобы не высовываться.

– Вот же ты этот… мисткерль. – Проворчала бабуля. Я закусила губу, чтобы не рассмеяться. У Дарси получился отличный немецкий акцент.

– Значит, по рукам?

– По рукам. Но я не стану сдавать сразу все. Иначе это будет подозрительно.

Тут я была с ней согласна.

Дарси сменила голубое платье на неприметное серое, сняла передник и накинула на голову платок. В руках, кроме неизменной клюки, у нее ничего не было, видимо, спрятала украшения куда-то в карман.

– Пушнель, пригляди за ней. – Строго наказала она духу-хранителю, который все время вертелся неподалеку. Злобный комочек меха кивнул и тут же уставился на меня. Потом Дарси обратилась ко мне. – А ты никуда не выходи. В кладовке найдешь все необходимое.

– Есть, мэм. – Я шуточно отдала честь и сразу направилась в кладовую. Мне нужны были ведра или мешки под мусор, большая метла с совком и какие-нибудь перчатки, чтобы не занозить руки, пока я буду выгребать весь сломанный хлам.

Перевязала потуже волосы, сделав на макушке пучок не хуже, чем был у Дарси, поправила фартук и натянула толстые рукавицы, которые доходили почти до локтя.

– Только не мешайся. – Предупредила я Пушнеля, который так и норовил влезть под руку. – Не хочу случайно тебя задавить.

И началась работа. Я сдвинула столы в одну сторону, чтобы освободить пространство, и стала складывать в кучу сломанную мебель. Стулья без половины ножек, какие-то толстые щепки, разбитые стеклянные и глиняные кружки, длинная вешалка для верхней одежды. Такое впечатление, что по залу таверны однажды прошел ураган и смел все на пол. А потом сюда больше никто не заглядывал. Иначе как можно довести помещение до такого состояния?

Я пыталась отыскать стулья, которые еще можно было реанимировать, но они все были слишком хлипкими и старыми. Будь я даже мастером по реставрации мебели, у меня не получилось бы вернуть их к жизни. Так что я сгребла все в одну кучу. Деревянного мусора в итоге накопилось столько, что было бесполезно рассовывать что-то по мешкам и тащить на помойку, если тут вообще имелась такая. Да и зачем выбрасывать, если дерево вполне может сгодиться на растопку?

Я поискала в кладовке топор, но такого не обнаружилось.

– Пуш, а где у вас дрова рубят? Надо же печку чем-то топить.

Пушнель пошипел недовольно, но в итоге провел меня к неприметной двери, которая, как оказалось, вела прямиком на задний двор. Там же и нашлась колода с воткнутым в нее топором, и поленница с навесом от дождя.

– Спасибо, милый. – Я похвалила Пушика и стала перетаскивать во двор остатки стульев. Складывала их максимально аккуратной кучкой возле колоды, чтобы попозже тут же и порубить их на удобные для растопки части.

Куча росла по мере того, как в зале становилось свободнее. Я уже успела запыхаться, таская их через половину дома, и с облегчением выдохнула, когда кинула в уже совсем не ровную гору обломков последнюю деревянную ножку. Потянулась, разминая мышцы, и вытерла лоб. Уже собиралась вернуться в дом, как меня окликнул чей-то злой голос:

– А ты кто такая? И кто дал тебе право устраивать свалку под моими окнами?