Когда ангелы берут выходной

Глава 5.

Утро выдалось серым. Солнце скрылось за пасмурными облаками. Ангелина медленно шагала по аллее дворика, держа Малыша на поводке. Собака то и дело останавливалась у кустов, увлеченно изучая пожетлевшие листья. Ангелина едва замечала происходящее вокруг — мысли крутились вокруг вчерашнего вечера, тихого объятия, слез Данила…

За поворотом, у старой липы, она вдруг замерла.

На обочине стояла желтая машина.

Михаил. Его лицо было непривычно опечаленным, даже тревожным. Он заметил Ангелину и сразу направился к ней.

— Нужно поговорить, — сказал он без предисловий. — Прямо сейчас.

Его голос звучал иначе — без насмешки, без легкой небрежности. Ангелина почувствовала, как внутри что‑то сжалось.

— Что случилось?

Михаил глубоко вдохнул, будто собираясь с силами.

— Я — ангел. Нахожусь в отпуске, но, как видишь, не могу полностью отстраниться от дел.

Ангелина моргнула. Подумала, что ослышалась.

— Ты… шутишь?

— Нет. И сейчас не время для шуток. Мой подопечный — Данил. Я слежу за ним, веду записи, корректирую пути… но сейчас все идет не так, как планировалось.

Ветер тронул пальто и растрепал волосы. Михаил провел рукой по щетине, словно стирая невидимую пелену печали.

— Ему грозит несчастный случай. Если ничего не изменится, его душа присоединится к дедушке. Навсегда.

Слова ударили, как ледяной кол. Ангелина пошатнулась. В груди вспыхнула боль — острая, жгучая, такая, что перехватило дыхание. Она схватилась за сердце.

— Почему… почему так больно? — прошептала она, с трудом выговаривая слова.

— Потому что теперь ты тоже ангел, — тихо ответил Михаил. — Ангелы страдают, когда страдают люди.

— Но я… я же чувствую себя живой!

— Твоя душа покинула людской мир. Обратилась к небесам. Ты — не мертва, но и не жива в привычном смысле.

Слезы хлынули сами собой. Не просто соленая вода — поток горя, растерянности, страха. Ангелина опустилась на ближайшую скамейку, прижала ладони к лицу. Малыш, почувствовав ее состояние, тихо заскулил и прижался к ногам.

— Не хочу… не хочу, чтобы он страдал, — всхлипнула она. — Не хочу, чтобы он уходил. Заберите мою душу, но не его.

— Если бы все работал так, то все ангелы давно бы отдали свои души. Увы, это невозможно.

Михаил сел рядом, осторожно положил руку на ее плечо.

— Поэтому я и пришел. Я временно передал тебе свои обязанности. Ты теперь его хранительница. И только ты можешь изменить то, что записано в журнале будущего.

— Но как?! — она подняла на него заплаканные глаза.

— Я думал, что твое появление в его жизни все исправит, но этого оказалось мало. Нужно больше.

— А если не получится?

— Тогда он уйдет.

Молчание повисло между ними — тяжелое, холодное. Ангелина смотрела на дрожащие листья под ногами и пыталась осознать: она — ангел. Данил — ее первый и единственный подопечный. Его жизнь зависит от нее.

— Почему именно я? — наконец спросила она.

— Потому что ты знаешь, что такое потеря. Потому что ты умеешь любить. Потому что ты сама когда‑то прошла через то, что сейчас переживает он. Теперь твоя задача — не допустить, чтобы Данил совершил ошибку.

Ангелина глубоко вдохнула, вытерла слезы. Боль не ушла, но теперь она стала другой — не парализующей, а… направляющей.

— Что я должна делать?

— Помогай ему находить свет там, где он видит только тьму.

Он поднялся, сделал шаг назад. Желтая машина тихо заурчала, будто пробуждаясь.

— Я буду наблюдать. Но действовать — тебе.

— Подожди! — Ангелина вскочила. — А если я не справлюсь?

Михаил обернулся. В его глазах мелькнуло что‑то теплое, почти отеческое.

— Справишься. Ведь ты уже начала.

Машина тронулась и исчезла за поворотом.

Глава 6.

Утро в школе казалось бесконечным. Ангелина сидела за партой, машинально перебирая карандаш между пальцами, а взгляд то и дело возвращался к двери. Каждый раз, когда она открывалась с тихим скрипом, сердце замирало в надежде — но в класс входил кто‑то другой. Данила все не было.

На уроке русского языка учительница монотонно объясняла тему, но слова растворялись в шуме мыслей. Ангелина не могла сосредоточиться. В голове снова и снова звучали слова Михаила: «Ему грозит несчастный случай… его душа присоединится к дедушке…»

Боль — та самая, человеческая, ноющая — пульсировала в груди, то затихая, то накатывая с новой силой. Словно невидимая нить натягивалась с каждым часом, предупреждая: «Время уходит».

Данил появился только на последнем уроке. Дверь открылась с опозданием и без стука. Ни привычной ухмылки, ни дерзкого взгляда. Он даже не взглянул в сторону Ангелины.

Он опустился на свое место, уткнулся в телефон, словно весь мир перестал для него существовать.

Когда прозвенел звонок, Ангелина вскочила с места раньше, чем успела обдумать свои действия. Ноги сами понесли ее к нему.

— Нам нужно поговорить, — голос дрогнул, но она заставила себя говорить твердо.

Данил не поднял глаз.

— Не сейчас.

— Это важно, — она шагнула ближе.

Он наконец посмотрел на нее — и от этого взгляда внутри все сжалось. Холодный. Отстраненный.

— Для тебя, может, и важно. Для меня — нет.

За спиной раздался резкий голос:

— Опять ты?! — Лиза шагнула вперед, глаза сверкали от гнева. — Ты в прошлый раз вообще не поняла, о чем я тебя просила?

Ангелина сглотнула.

— Я просто хочу помочь…

— Помочь?! — Лиза приблизилась вплотную, голос звенел. — Ты вообще кто такая, чтобы помогать моему парню.

— Лиза, хватит, — тихо бросил Данил, не глядя на девушек.

Но Лиза не унималась:

— Ты вообще никто, свали отсюда.

Данил наконец поднял взгляд — на секунду в его глазах мелькнуло что‑то живое, но тут же погасло.

— Ангелина, просто оставь меня. Пожалуйста.

Он вышел из класса, не оглядываясь. Лиза бросилась за ним, на ходу выкрикивая его имя.