Когда ангелы берут выходной

Глава 8.

Малыш сперва беспокойно крутился у ног, то и дело поднимая морду к лицу Данила — будто пытался уловить настроение. Убедившись, что Ангелина впорядке, он тихо улегся на лежанке у окна и вскоре задремал, изредка вздрагивая во сне.

Данил усадил Ангелину на диван, присел рядом, не решаясь нарушить хрупкое молчание. Его пальцы, словно сами по себе, потянулись к ее светлым волосам — осторожно перебрали пряди, проверяя, реальна ли она и ее притягательная красота.

— Прости, — прошептал он. — Я не должен был позволять матери так с тобой разговаривать. Сегодня же поговорю с ней…

— Не надо, — Ангелина накрыла его руку своей, пальцы слегка дрожали. — Пожалуйста. Не делай ничего назло. Просто… останься рядом. Расскажи, что было вчера. После нашей встречи.

Данил замер. Взгляд скользнул к окну, за которым медленно гасли последние отблески заката, окрашивая стекла в кроваво‑оранжевые тона. Он глубоко вдохнул, будто набираясь сил, и заговорил — медленно, с паузами, будто каждое слово приходилось выдергивать из себя:

— Когда я пришел домой… родители ссорились. В гостях были тетя и дядя — опять из-за наследства деда. Угрожали судом, говорили, что я недостоин. Что я «разваливаю семью», хотя я даже не просил ничего… — он сглотнул, голос дрогнул. — А потом они ушли, и… — Данил зажмурился на секунду, будто пытаясь стереть увиденное. — Родители продолжили. Отец сказал, что никогда бы не женился на ней, если бы она не забеременела мной. Будто я… ошибка.

Его пальцы сжались в кулак, костяшки побелели. Ангелина не шевелилась, боясь нарушить этот хрупкий момент откровенности — будто от ее дыхания могло рассыпаться все, что он держал внутри.

— А мама… — Данил резко выдохнул, и в этом звуке было столько боли, что у Ангелины сжалось сердце. — Она крикнула, что никогда бы не забеременела, если бы не их деньги. Будто я — просто расчет.

Он замолчал, опустив голову. Плечи содрогнулись. Ангелина осторожно коснулась его руки — просто ладонь к ладони, но этого хватило, чтобы он продолжил:

— Отец сказал, что начнет все заново. С женщиной, которая его действительно любит. Переезжает в другой город. Мама заявила, что не хочет иметь ничего общего с этой семьей, но ей нужна доля наследства. Оба… — голос Данила сорвался. — Оба сказали, что не хотят меня видеть. Что я могу жить у дяди до конца школы. Как будто я — лишний.

Ангелина медленно потянулась к нему, обхватила ладонями его лицо. Ее пальцы были теплыми, нежными, и от этого прикосновения боль в его груди будто немного отступила.

— Если ты переедешь к дяде… я поеду с тобой.

Данил резко поднял взгляд — в глазах мелькнуло недоверие, почти испуг.

— Почему? Ты… ты что, влюбилась в меня?

В воздухе повисло напряжение — тонкое, как натянутая струна. Ангелина улыбнулась — мягко, без тени кокетства, только с бесконечной теплотой.

— Я просто хочу, чтобы у тебя все было хорошо. Чтобы ты знал: ты не один.

Ее слова прозвучали так просто, так искренне, что в груди Данила что‑то дрогнуло. Он не нашел ответа — только накрыл ее руки своими, сжимая пальцы так, будто боялся, что она исчезнет.

Позже, когда тревога немного отступила, Ангелина тихо предложила:

— Можешь поспать в спальне моих родителей. Там удобнее.

Данил кивнул, но вместо того, чтобы уйти в другую комнату, задержался у стены с фотографиями. Присмотрелся к снимкам — улыбающиеся лица, семейные прогулки, праздники. Он провел пальцем по одному из фото, где маленькая Ангелина смеялась, держась за руки с мамой и папой.

— Они… похожи на тебя, — тихо сказал он. — Но как будто чужие. Как если бы это была другая жизнь, не твоя.

— Это просто фото, — улыбнулась Ангелина. — Люди на них уже другие. Прошлое.

Данил перевел взгляд на ее кровать, потом снова на фото. В его глазах читалась борьба — между желанием укрыться от мира и страхом вторгнуться в чужое пространство.

— Мне неловко спать в их постели. Я… лучше тут.

И, не дожидаясь ответа, нагло улегся прямо на ее кровать. Стянул футболку, вытянулся, закинув руки за голову. Ангелина вспыхнула от обвалившегося смущения, поспешно укрылась одеялом до подбородка.т

— Ты… ты что творишь?

— Сплю, — усмехнулся он, но в этой усмешке не было ни капли насмешки. — Или ты против?

— Ты снял футболку.

Данил довольно усмехнулся.

— Я не привык спать в футболке. Скажи спасибо, что штаны не снял.

Она хотела возмутиться, но вместо этого рассмеялась. Наконец-то вернулся тот самый Данил.

Когда парень уснул, Ангелина осторожно придвинулась ближе. Ненадолго прижалась к его плечу, слушая размеренный стук сердца.

За окном окончательно стемнело. Город спал. А в небольшой квартире, два одиноких сердца наслаждались друг другом в кромешной тишине.