Когда ангелы берут выходной

Глава 9.

В светлой комнате Максима царило редкое, почти хрупкое ощущение уюта. На экране пульсировал виртуальный мир — яркие вспышки, резкие повороты камеры, — но здесь, в реальности, все дышало теплом. Запах пиццы смешивался с легким ароматом чая, а смех друзей то и дело разрывал тишину, будто яркие вспышки света в полумраке.

Данил, сжимая геймпад, бросался в бой без оглядки — хаотично, отчаянно, с той самой безрассудной отвагой, которую раньше прятал за маской равнодушия.

— Данила, ты вообще в курсе, что это стратегическая игра?! — закатывал глаза Максим, но в его голосе не было раздражения — только теплая ирония.
— А ты вообще в курсе, что кнопки нужно нажимать, а не смотреть на них? — ухмылялся Данил, не отрывая взгляда от экрана.

Ангелина, сидя рядом, невольно залюбовалась. В эти мгновения он казался… другим. Не тем замкнутым парнем с тенью в глазах, а живым, настоящим — с улыбкой, которая освещала все вокруг. Она поймала себя на мысли: «Так вот какой он, когда не носит броню».

Марина, уловив паузу в игре, тихо потянула Ангелину на кухню. В полумраке, освещенном лишь мягким светом неоновых гирлянд, ее взгляд был пронзительным, почти требовательным.

— Колись! — прошептала она. — Чувствуешь что‑то к Данилу?

Ангелина замерла. Вопрос ударил точно в сердце, но ответа не было. Внутри — вихрь: тепло, которое разливается от одного его взгляда; тревога, что это не ее чувства, а лишь долг ангела‑хранителя. Страх, что она запуталась в собственной природе.

— Я… не знаю, — призналась она тихо. — Может, это просто дружеская привязанность.

Или что‑то большее. Ангелина решила, что нужно поговорить с Михаилом прежде, чем делать выводы.

За их спинами Данил бросил геймпад и невольно проследил за девушками. Его улыбка погасла, будто кто‑то выключил свет. Максим, заметив это, хлопнул его по плечу.

— Втюрился, да?
— Не говори глупостей, — буркнул Данил, но взгляд не отвел.
— Серьезно. Ты на нее смотришь так, будто она — единственный свет в этом мире.
— Даже если так… — Данил сжал пальцы в кулак. — Сначала надо разобраться со своими проблемами. С семьей, с учебой, с собой. А потом уже думать о чем‑то большем.
— Ох уж эти ваши герои‑одиночки, — усмехнулся Максим. — Но знаешь что? Ты заслуживаешь счастья.

Данил и Ангелина вернулись домой на машине, но оба всетникак не хотела расставаться и выходить наружу. — Наверное, пора поговорить.
— О чем? — Ангелина повернулась к нему, и в ее глазах мелькнуло что‑то неуловимое — то ли страх, то ли надежда.
— О том, что ты смеешься над моими шутками. Даже когда они не смешные.

Она фыркнула, и этот звук — легкий, искренний — будто снял невидимую тяжесть. В этот миг мир сузился до салона машины, до ее улыбки, до запаха кожи и едва уловимого аромата ее волос.

И он понял.

Это не привязанность. Это — она.

Данил заглушил двигатель, и они вышли на улицу. Их взгляды встретились — два мира, два дыхания, две судьбы, балансирующие на грани.

— Ангелина…

Он поцеловал ее.

Это было не осторожно, не робко — а как взрыв: губы, дрожащие пальцы, дыхание. Ангелина на миг поддалась, утонула в тепле его рук, в ощущении, что мир сузился до этого мгновения.

Но потом — резкая вспышка тревоги.

Она отстранилась.

— Это ошибка, — прошептала, глядя в сторону.

Данил отпрянул, будто обжегся.

— Извини. Я все понял не так, да?
—Ну… — она коснулась его руки. — Просто…. Все слишком быстро.
— Я и сам от себя такого не ожидал, — он провел ладонью по лицу. — Думал, сначала разберусь со своей жизнью, а потом… Потом уже буду кого‑то впускать.
— Нам нужно время, — мягко сказала Ангелина. — А пока — можем быть друзьями.
— Дружбы между парнем и девушкой не бывает, — усмехнулся он. — Но… ладно. Давай попробуем.

Данил крепко обнял ее, уткнувшись в волосы.

— Только не оставляй меня, — прошептал. — Даже как друг.

Впопыхах добираясь до квартиры, Ангелина набрала номер Михаила дрожащими пальцами.

— Ты звонишь мне сейчас? — его голос звучал раздраженно. — Знаешь, сколько времени?
— Мне нужно поговорить о Даниле.

Пауза. Затем — обеспокоенный вздох:

— Что на этот раз?
— Если мы… если мы влюбимся друг в друга, что будет?

Михаил молчал долго. Потом — тихо, почти безжалостно:

— Все не так радужно, как кажется. Данил в таком случае рано или поздно узнает, что твоя жизнь — фальшь. Что ты врала ему с самого начала.

— Но… Если ты решишь остаться с ним, то должна будешь отказаться от бессмертия, став обычным человеком.

— И что тогда?
— Тогда его боль вернется к нему в полной мере. Та, которую ты делишь с ним все это время. Ты готова обречь его на страдания ради мимолетных чувств?

Ангелина закрыла глаза. Перед ней — лицо Данила: его улыбка, его руки, его голос, шепчущий: «Не оставляй меня».

— Я не могу допустить, чтобы ему стало хуже, — сказала она тихо.
— Вот именно. Поэтому остановись. Пока не поздно.

Она положила трубку. В зеркале отразилось ее бледное лицо — лицо ангела, крылья которого тяжелеют от слез.

Утро выдалось удивительно мягким — таким, когда воздух кажется пропитанным медом, а солнце ласкает кожу едва ощутимым теплом. Данил позвонил Ангелине еще на рассвете, и в его голосе звучала непривычная, почти детская взволнованность:

— Слушай, тут открылся новый парк для животных. Я подумал — может, сходим? Возьмем с собой Малыша, Рекса.

Ангелина улыбнулась, глядя в окно, где первые лучи золотили листву:

— Звучит как отличный план.

Они встретились у входа в парк.

— Рекс, фу! — смеясь, одернул его Данил, но пес лишь вилял хвостом еще энергичнее. — Он просто рад тебя видеть.

— А где Малыш? — спросила Ангелина, оглядываясь.

Из‑за ее спины раздался звонкий лай — Малыш, маленький пушистый комочек, выскочил из‑за кустов, будто только и ждал момента, чтобы появиться эффектно. Он тут же бросился к Рексу, но, не рассчитав скорость, врезался в его лапу и кубарем отлетел в сторону.