Когда ангелы берут выходной

Глава 12.

Ангелина сидела за столом, погруженная в учебники. За окном медленно гас закат, окрашивая стены. В углу, на мягком коврике, свернулся клубочком ее маленький пушистый друг. Он терпеливо ждал, когда хозяйка обратит на него внимание, но время текло, а она все листала страницы, выводила формулы, хмурилась над задачами.

Резкий звонок в дверь разорвал тишину, как лезвие. Ангелина вздрогнула, захлопнула учебник и подошла к глазку. На площадке стоял Михаил — высокий, прямой, в черном пальто. Его силуэт слегка мерцал, будто был соткан из тумана и лунного света.

Она открыла дверь. Михаил шагнул внутрь, и в тот же миг его пальто и ботинки бесшумно поднялись в воздух, аккуратно расположились на полках. Не говоря ни слова, он прошел в гостиную. Барная стойка сама придвинулась к нему, чайник на кухне сам по себе вскипел. Вокруг танцевали крошечные огоньки — то вспыхивали, то гасли, оставляя после себя едва уловимый запах грозы и далеких звезд.

Ангелина замерла, завороженно наблюдая, как реальность послушно изгибается под волей ангела. Это было одновременно пугающе и прекрасно — видеть, как законы мира уступают место иной, тайной силе.

Наконец Михаил заговорил. Голос его звучал ровно, но в нем таилась тяжесть, от которой сжималось сердце:

— Ты плохо справляешься.

Ангелина вздрогнула, словно от удара.

— Я… Я предотвратила несчастный случай с Данилом. Он жив, здоров…

— Но не стал сильнее, — перебил Михаил. — Ты дала ему конфетку вместо лекарства. Он отвлекся, но не научился бороться. Ему нужно не убегать от трудностей, а встречать их лицом к лицу.

Он сделал паузу, и огоньки вокруг него вспыхнули ярче, будто отражая его недовольство.

— И еще. Ты не должна влюбляться в подопечного. Если хочешь стать настоящим ангелом, а не просто стажером, нужно учиться правилам игры. Если ангел поддается чувствам, он забирает боль человека — и умирает навсегда. Ты готова на это?

Ангелина опустила взгляд. В груди что‑то сжалось, но она твердо произнесла:

— Да. Я готова впитать его боль и уйти, если надо.

Михаил покачал головой:

— Ты заберешь лишь то, что есть сейчас. Но не сможешь защитить его от того, что ждет впереди. Боль будет накапливаться, и однажды он просто не выдержит. Понимаешь, есть такие люди, как Данил. Они разбиты и кое-как способны держать себя стойко. Для таких любое слово, событие — радостное, грустное, может обернуться глубокой болью. Важно помочь Данилу научиться справляться, а не забирать его боль себе.

В комнате повисла тяжелая тишина.

— Что мне тогда делать? — тихо спросила Ангелина.

— Месяц твоей работы подошел к концу, — сказал Михаил. — Я вышел из отпуска. У меня несколько подопечных, но я решил оставить тебя вторым ангелом‑стажером для Данила. Если справишься, то быть тебе настоящим ангелом, а пока… Я буду жить здесь. Играть роль твоего отца.

— Здесь?! — Ангелина невольно отступила на шаг.

— Да. Частенько я буду пропадать — у меня много дел. Но я смогу направлять тебя. И кстати… — он чуть смягчил тон, — ты молодец. Ты проявила силы. Хотя и использовала их не всегда разумно.

— О чем вы? — нахмурилась она.

— Мартышки. — Михаил едва заметно улыбнулся. — Ты напугала Лизу и ее подруг. Забавно вышло, признаю. Но так лучше не делай. Мне пришлось подправить из воспоминания, чтобы все было правдоподобно. Только мартышки в спортзале априори не очень правдоподобно.

Ангелина покраснела:

— Я просто хотела помочь…

— Помогать — это не значит пугать. Теперь слушай. — Он поднял руку, и вокруг нее расцвела голубая аура — мягкая, переливающаяся, словно жидкий свет. — Это моя сила. Смотри.

Он провел ладонью по воздуху, и книги на столе медленно поднялись, зависли в невесомости, затем аккуратно опустились обратно.

— Так можно перемещать предметы или создавать их. Ты уже делала это — помнишь свечи на торте?

— Вы следили за мной?! — воскликнула Ангелина.
— Не все время. Только когда у Данила были проблемы. В тот вечер ему было плохо. Очень плохо.

Михаил опустил руку, аура погасла. Затем он закрыл глаза, и его облик начал меняться: черты лица смягчились, волосы потемнели, одежда превратилась в обычный свитер и джинсы. Через мгновение перед Ангелиной стоял мужчина средних лет — именно такой, как на «семейных» фотографиях в гостиной.

— На самом деле мне пора. Непутевый из меня отец.

— Постойте. Вы сказали, что пока я не настоящий ангел. Так кто же я? Знаю, что вы не любите такие вопросы…

— Ты заблудшая душа на испытательном сроке. Быть тебе ангелом или… Или.

Он направился к двери, но замер на пороге. За ней стоял Данил — он как раз поднял руку, чтобы постучать. Увидев Михаила, он растерялся.

— Э‑э… Здравствуйте. Я Данил. Друг Ангелины.

Михаил улыбнулся:

— Михаил Михалыч, отец Ангелины. Приятно познакомиться.

Данил протянул руку. Михаил пожал ее, слегка сжимая пальцы, будто проверяя на прочность.

— Кстати, — обернулся Михаил к Ангелине, — совсем забыл. У меня для тебя подарок.

Он достал из кармана два билета на концерт.

— Это для тебя. Можешь взять кого захочешь.

Дверь закрылась. Данил посмотрел на билеты, затем на Ангелину.

— Это же моя любимая группа…

Она улыбнулась, чувствуя, как внутри разгорается теплый свет.

Яркий свет прожекторов погас, но гул восторженных голосов еще долго наполнял пространство у концертного зала. Толпа медленно растекалась по вечерним улицам, оставляя за собой россыпь конфетти. Ангелина и Данил вышли вместе с потоком людей. Воздух пропитан энергией только что отгремевшего шоу — казалось, даже фонари мерцали в такт затихающим гитарным риффам. Данил улыбался, пересказывая самые яркие моменты концерта, а Ангелина слушала, время от времени кивая и вставляя короткие реплики. Ее взгляд скользил по лицам прохожих, впитывая общее воодушевление, но внутри нарастало тревожное предчувствие — словно где‑то на периферии сознания звучал неслышный другим набат.