Когда ангелы берут выходной

Глава 16.

Студия встретила друзей мягким рассеянным светом. Данил нервно поправлял ремешок фотоаппарата, то и дело поглядывая на часы. Через полчаса должны были прийти Марина и Максим — он пригласил их на съемку, чтобы пополнить портфолио: мама нашла училище с сильной фотопрограммой, куда он мечтал поступить, но для заявки нужны были свежие, разноплановые работы.

Когда друзья вошли вместе с Ангелиной, Данил заметно расслабился. Марина тут же принялась разглядывать оборудование, а Максим, как всегда, разрядил обстановку шуткой:

— Ну что, мастер, сегодня будем изображать влюбленных или ты нас сразу в абстракцию отправишь?

Данил засмеялся, чувствуя, как уходит напряжение:

— Влюбленных, конечно. Давай, Макс, покажи мне страсть.

Он провел их к заднику с приглушенным бархатным фоном, разложил заранее приготовленные вещи: винтажную шляпу для Максима, шелковый шарф для Марины, пару старых книг с потертыми корешками. Пока они переодевались, Данил настраивал камеру, проверял свет, делал пробные кадры. В груди росло непривычное волнение — не страх, а трепетное предвкушение. Он хотел это сделать. Хотел поймать момент, когда два человека становятся больше, чем просто двое.

— Так, — Данил сделал несколько шагов назад, прищурился, глядя в дисплей. — Максим, чуть поверни голову к Марине. Да, вот так. А ты, Марина, положи руку ему на плечо… Нет, не формально — как будто случайно коснулась.

Ее пальцы мягко легли на плечо Максима, а тот, словно подчиняясь невидимому импульсу, накрыл ее руку своей. Их взгляды встретились — и что‑то изменилось. Шутки закончились. В воздухе повисло то самое, ради чего Данил и затеял съемку: тихая, невинная, бескорыстная любовь.

Данил ловил каждый миг: как дрогнули ресницы Марины, как Максим чуть наклонил голову, как их пальцы переплелись. Он щелкал затвором, забывая дышать, чувствуя, как внутри разливается тепло — не от софитов, а от того, что он видит. Видит то, что другие пропускают мимо глаз: свет, который рождается между людьми.

— Идеально, — прошептал он, не отрываясь от камеры. — Просто идеально.

Ангелина стояла в углу, наблюдая. Ее сердце наполнялось тихой радостью за Данила: он светился, увлеченный процессом, его глаза горели тем особым огнем, который появляется, когда человек делает то, к чему лежит душа. Но вместе с этим теплом в груди разрасталась странная боль — тягучая, ноющая, как давний ушиб, о котором забываешь, пока не надавишь.

В этот момент экран телефона вспыхнул сообщением от Михаила:

«Ты слишком много взяла на себя. В тебе скопилось людская боль, что твое поле начинает рваться. Остановись. Тебе нужен отпуск. Ангелы тоже берут выходные».

Она сглотнула, пряча телефон. Конечно, он прав, Ангелина и без того это чувствовала. Но как оставить Данила сейчас, когда он так счастлив?

— А теперь ты! — Марина вдруг указала на Данила. — Мы же тут не только для твоего портфолио. Давай, Ангелина, хватай его, будем снимать вас.

Данил замер, краска бросилась в лицо.

— Я… я не модель.

— Не надо мне тут! — засмеялась Марина. — Ангелина, вставай рядышком, а ты, Данил, просто будь собой. Хотя… — она прищурилась, — в твоем случае быть собой тебе как раз сложнее всего.

Максим хлопнул Данила по плечу:

— Да ладно тебе. Представь, что это не съемка, а обычный вечер. Только с фотографом.

Марина хитро улыбнулась, настраивая фокус:

— Отлично. Расслабьтесь и наслаждайтесь моментом.

Данил неловко переступил с ноги на ногу, затем, словно решившись, медленно обнял Ангелину сзади. Его ладони легли на ее плечи, тепло проникло сквозь ткань свитера. Ангелина опустила голову на плечо Данила, чувствуя ровное биение его сердца.

— Смотрите друг на друга, — командовала Марина. — Вот так…

Данил повернул ее лицо к себе. В его глазах было столько нежности, что у Ангелины перехватило дыхание. На секунду она забыла о боли, о сообщении Михаила, обо всем мире — остался только он, его взгляд, его руки.

Вспышка.

— Получилось! — Марина подняла камеру. — Смотрите, это же шедевр!

На экране — они: Данил и Ангелина, два силуэта в мягком свете, их лица близко-близко, глаза, полные невысказанных слов.

Все смеялись, переговаривались, обсуждали кадры, а Данил, наконец, отпустил страх. Он был счастлив — по‑настоящему, без оговорок. И в этом счастье, как в зеркале, отражалась радость Ангелины — та самая, за которую она готова была на все.