Когда ангелы берут выходной

Глава 18.

Месяц без Ангелины растянулся в бесконечность. Данил бродил по городу, как призрак: глаза пустые, плечи опущены, в ушах — тишина, которую не могли заполнить ни музыка, ни голоса друзей.

Марина и Максим пытались его поддержать. Они звали его на прогулки, в кафе, посидеть вместе — но он словно не слышал, словно находился где‑то за стеклянной стеной.

— Она появилась так внезапно… и так же внезапно исчезла, — однажды тихо сказал Максим, глядя, как Данил бесцельно крутит в руках телефон. — Будто и не было.

Данил ничего не ответил. Внутри него разрасталась пустота — холодная, липкая, пожирающая все живое.

Вечером Данил пришел в офис отца. Не по своей воле — тот сам позвонил, коротко бросил: «Нужно подписать документы».

Отец встретил его в кабинете — сухой, собранный, будто они не родные люди, а деловые партнеры. На столе лежали бумаги.

— Подпиши здесь, — указал он на строчку. — Это разрешение на передачу твоей доли наследства.

Данил посмотрел на документ, потом на отца. В горле встал ком.

— И все? — спросил он. — Даже не спросишь, как я? Как мама?

Отец поднял глаза — холодные, отстраненные.

— Это формальность. Ничего личного.

Они вышли из здания. У входа стояла отцовская машина. И рядом — новая жена отца, с младенцем на руках.

Данил замер.

— Ты даже не сказал, что ребенок уже родился, — голос дрогнул. — Тебе совсем наплевать на меня? На маму? На дедушку?

— Данил, — отец вздохнул, — у меня теперь другая семья. Тебе стоит это принять.

— Принять? — он шагнул вперед, сжимая кулаки. — Это не значит, что нужно отказываться от меня. От прошлого.

— Прошлое нужно оставлять в прошлом, — отрезал отец. — И не стоит общаться с моей новой семьей. Это только усложнит все. Я знаю вас, вы все только портите вокруг, искажаете. Я просто хочу начать все заново.

Он пожал сыну руку — коротко, почти равнодушно — и сел в машину.

Мир перед глазами поплыл. Голова закружилась, в груди сдавило так, что стало трудно дышать. Он стоял, хватая ртом воздух, а вокруг — суета города, чужие голоса, шум машин — все слилось в один оглушающий гул.

Рядом промелькнул Дима, который также подписал документы этим вечером.

— Ну что, братец, — усмехнулся он, — опять один?

Данил не ответил — не мог.

— Знаешь, — продолжил Дима, — единственный человек, которому ты был нужен… давно лежит в земле.

Слова вонзились в сердце, как ножи. Данил сжал кулаки.

Он брел домой, не замечая холода. У подъезда стояла Лиза — замерзшая, с красными от слез глазами.

— Я ждала тебя, — прошептала она. — Можно зайти?

Он молча кивнул.

В квартире она села за стол, обхватив чашку горячего чая, и наконец сказала:

— Я хочу вернуться к тебе. Давай снова будем вместе.

Данил закрыл глаза.

— Нет, Лиза. Я не могу.

Она вскочила, ее голос сорвался на крик:

— Тогда я покончу с собой! Ты понимаешь? Я не смогу без тебя!

Он вздрогнул. Перед глазами вспыхнула картина — девушка на асфальте, скорая. Нет. Он не хотел снова видеть смерть.

— Хорошо, — соврал он. — Я… подумаю.

Лиза тут же расцвела, бросилась к нему, и обняла. Она ушла, счастливая, а Данил остался стоять посреди комнаты, чувствуя, как внутри все рушится.

Вечером вернулась мама. Она достала бутылку вина, налила себе бокал, села на диван и заплакала. На кофейном столике она оставила свидетельство о расторжении брака и разрешение на пользование наследством.

Данил вышел в подъезд. Ноги сами понесли его наверх — на последний этаж, к двери, ведущей на крышу.

Ветер ударил в лицо, холодный, резкий. Город внизу мерцал огнями, но для него все было серым.

Он достал телефон, набрал номер Ангелины. Снова: «абонент недоступен».

Телефон полетел вниз.

И тогда пришла паника.

Сначала — комок в горле, будто кто‑то сжимает его изнутри. Потом — сердце, бьющееся так часто, что казалось, сейчас вырвется из груди. Дыхание сбилось, он хватал холодный воздух ртом, но его не хватало. Грудь сдавило, будто железным обручем. Руки задрожали, ноги подкосились.

Перед глазами поплыли белые пятна. Он схватился за парапет. Голова кружилась, мир вращался вокруг него, как безумная карусель. Он пытался вдохнуть — но воздух не шел. Пытался закричать — но голос пропал.

«Я умираю», — пронеслось в голове.

Он согнулся пополам, хватаясь за сердце, чувствуя, как холод проникает в каждую клетку. Все тело била дрожь, пот стекал по спине, но внутри — ледяной ужас.

— Не могу… — прошептал он. — Не могу дышать…

«Все бессмысленно. Абсолютно все. Ангелина ушла — и даже не объяснила почему. Просто исчезла, как будто ее и не было. А я… я даже не знаю, где она, что с ней. И почему она не отвечает? Неужели ей настолько все равно?

Отец… Он даже не скрывает, что я ему не нужен. Новая семья, новый ребенок — а я? Я просто «прошлое», которое нужно оставить позади. Как вещь, которую выбрасывают за ненадобностью.

Дима прав. Единственный человек, который меня действительно любил… уже в земле. Дедушка. Он был единственным, кто смотрел на меня и видел меня. А теперь его нет. И никого больше нет.

Лиза… Она кричит, плачет, угрожает. Я боюсь. Боюсь снова увидеть смерть. Но что я могу? Я не могу ее любить. Не могу притворяться. Но и отпустить боюсь — вдруг она правда это сделает?

Мама… Она пьет и плачет. Я обнимаю ее, говорю, что все наладится, но сам не верю. Как это может наладиться? Все рушится.

Авария. Из-за меня пострадал человек.

Почему я вообще должен держаться? Для кого? Кому я нужен?

Я устал. Устал чувствовать эту боль. Устал пытаться быть сильным, когда внутри все разваливается.

Может, если я просто… отпущу, станет легче? Если перестану бороться, перестану ждать, перестану надеяться?

Но страшно. Страшно, что после этого уже ничего не будет. Что я исчезну — и никто даже не заметит.

А может, это и к лучшему?