Когда ангелы берут выходной

Глава 19.

— Ну что, герой, решил устроить себе смотровую площадку с экстремальным видом?

Данил едва повернул голову. Шутка не вызвала даже тени улыбки — внутри все еще бушевала паника, но внимание невольно переключилось на внезапного собеседника.

— Ты… чего тут забыл? — с трудом выдавил он.

— Да так, вышел посмотреть на саморазрушение подростка. Хобби у меня такое.

Данил сжал кулаки. Ему хотелось закричать, оттолкнуть человека, который так спокойно говорит в момент, когда мир рушится. Но что‑то в его взгляде удерживало — не навязчиво, а мягко, как невидимая рука на плече.

— Все бессмысленно, — прошептал Данил. — Ты не понимаешь. Все… разваливается.

— Бессмысленно думать о том, что все бессмысленно, — ровно ответил Михаил. — Потому что смысл — он не где‑то там, в космосе. Он здесь. В тебе. В каждом шаге. В каждом вдохе. Мы сами его ищем. Мы сами его выбираем.

Данил нахмурился, пытаясь уловить нить разговора сквозь пелену отчаяния.

— Какой смысл в боли? В одиночестве? В том, что все уходят?

— Пройди через боль. Познай ее, раз довелось. — Михаил помолчал, затем добавил тише: — Боль — это не конец. Это часть пути. Как шторм для моряка. Ты можешь утонуть в нем, а можешь плыть на доске сквозь волны.

— Но зачем? — голос Данила дрогнул. — Если все равно никто не заметит, если…

— Потому что ты есть. Потому что ты чувствуешь. Потому что даже в самой темной ночи звезды продолжают светить — даже если ты их не видишь. — Михаил выпрямился, посмотрел вдаль, на огни города.

Данил закрыл глаза, пытаясь вдохнуть глубже. Паника отступала — не до конца, но достаточно, чтобы услышать. Чтобы задуматься.

— Я не знаю, как дальше, — признался он.

— И никто не знает. — Михаил мягко положил руку на его плечо. — Но ты идешь. Шаг за шагом. Даже когда кажется, что нет сил. Даже когда хочется остановиться. Потому что где‑то внутри ты знаешь: за этим штормом — рассвет. И он будет.

Данил медленно разжал пальцы. Ветер трепал его волосы, но теперь он ощущал его не как угрозу, а как прикосновение мира, который все еще был здесь — ждал, звал, напоминал: ты не один.

Михаил не прикасался к Данилу, чтобы не забирать его боль. Он стоял рядом — достаточно близко, чтобы тот слышал его голос, но не настолько, чтобы нарушить хрупкое пространство, в котором парень балансировал между отчаянием и проблеском надежды.

— Не могу это вынести. У меня нет будущего, меня терзает прошлое. Я устал.

— То, что было раньше — не важно. Мы живем рядом с прошлым, но это не означает, что мы должны жить в нем. Важно то, каким хочешь быть сейчас. Ты сам выбираешь то, что будет в твоей жизни. Не теряй надежду и верь в свое будущее. Твои ошибки — это часть твоего пути. Если у тебя что-то не выходит, не стоит опускать руки. Мы не обязаны достигать успехов, не обязаны оправдывать ожидания других людей. Гораздо важнее обрести веру в себя и обрести душевный покой, познать счастье и стремиться быть счастливым.

— В моей жизни нет счастья и никогда уже не будет. Я не имею право на жизнь, ведь из-за меня пострадал человек!

Шесть месяцев назад Данил катался по ночному городу со слезами на глазах. Он в очередной раз поссорился с родителями и тосковал по дедушке. Слезы мешали ему, загораживая собой вид. Машина столкнулась с человеком. Родители быстро замяли этот вопрос с родными пострадавшей, отправив девушку на лечение к лучшим врачам. Данил никогда не видел ее лица, никогда не навещал ее, пока она лежала в коме.

Данил пытался стереть это из памяти. Все это время он не мог рассказать об этом никому. От него отвернулись родители, Данил возненавидел себя.

Михаил закатил глаза.

— Нет никакой плохой причины, чтобы жить. Нет хорошей причины, чтобы жить. Ты просто живешь. Понимаешь, Данил. Твоя жизнь и так коротка. Тебя не существовало целую бесконечность. И вдруг ты появляешься на крохотное мгновение, которое ты опишешь, как “целая жизнь”. Твоя жизнь — это чудо и случайность одновременно. Люди вокруг тебя, как и ты сам, огоньки на небесном полотне. Если ты, огонек, погаснешь, станет лишь темнее. Наши жизни — это случайности природы, в которых никогда не было никакого смысла. Мы здесь для того, чтобы строить свою собственную случайную вселенную.

— Вы… Как она. Моя подруга.

— Какая подруга? — наигранно удивился Михаил и похлопал Данила по плечу.

Данил задумался, пытаясь ухватить ускользающий образ — лицо, светлые волосы, голос, теплоту… Но воспоминания расплывались, как рисунок на мокром песке.

— Я… не помню, — пробормотал он, нахмурившись. — Была какая‑то девушка… Кажется.

Данил глубоко вдохнул. В груди разлилось непривычное тепло — не чужое, а его собственное. Оно росло, заполняя пустоты, где еще недавно бушевала боль.

Данил провел рукой по лицу, будто снимая пелену. Мир казался яснее, четче. Он не мог вспомнить, о ком только что грустил, но чувствовал: что‑то изменилось. Что‑то важное.

— Раньше… мне казалось, что я не справлюсь без кого‑то, — медленно проговорил он. — А теперь… я понимаю: я и есть этот кто‑то.

Михаил кивнул, и в его глазах мелькнуло одобрение.

— Именно так. Ты всегда был сильнее, чем думал. Просто не видел этого.

Ветер стих. Город внизу жил своей жизнью — огни, звуки, движение. Данил смотрел вниз, но уже без страха, без желания шагнуть в пустоту. Теперь он знал: его место — здесь. В этом мире. В его собственной жизни.

Михаил сделал шаг назад, растворяясь в сумраке. Его миссия была выполнена. Данил больше не нуждался в подсказках извне. Он нашел свет внутри.

Незримая волна прошла по воздуху, касаясь сознания Данила, перестраивая, переосмысливая, перекраивая его память. Михаил стер из его памяти ангелов и испарился.

Данил медленно шел домой. Дверь квартиры открылась почти бесшумно. Мама сидела у окна — силуэт, очерченный тусклым светом. Она не обернулась, даже когда услышала шаги. Просто продолжала смотреть вдаль, будто искала там что‑то, что могло утешить.