Когда белый орёл расправит крылья

Глава 5

В воскресное утро я просыпаюсь позже обычного. Как вернулась прошлым вечером домой, приняла горячий душ, чтобы смыть впечатления от встречи с неприятным прошлым, так и грохнулась почти сразу в нерасправленую постель, а потом ещё несколько часов без сна пролежала, просверливая взглядом тёмный полоток.

И зачем всё это, а?

А потом поняла, что как не старайся, от прошлого всё равно сбежать не получится. Скорость у него иная, догоняет слишком быстро. А всё от того, что постоянно в голове сидит, и ничего ты с этим поделать не можешь.

И чтобы не мучить себя, включила сериал из первых попавшихся. Что-то фоновое, чтобы мысли в голове разбежались, а я смогла за это время уснуть.

Но не тут-то было.

Сериал оказался с детективной линией, а я такое просто так не пропускаю. Смотрела с упоением, завернувшись с головой в одеяло, внимательно следя за развитием сюжета. Так и уснула далеко за полночь, зато понабралась новых впечатлений, что ни вчерашний день, ни всё прошлое в целом вспоминать вовсе не хочется.

Однако, так или иначе, вчера обязательно даст о себе знать сегодня.

Мне позвонила Талия, и между делом рассказала, что после моего ухода, у отца жениха и отца невесты произошёл конфликт. Ничего серьёзного поначалу, вроде какой-то спор, мужчины даже улыбались друг другу, но стоило им выйти на улицу, их еле разняли и увели по сторонам.

Это было супер-странно. Отце Анны с первого взгляда показался мне деловым и презентабельным человеком, больше погружённым в свои дела, чем в досужие разборки. Конечно, это только первое впечатление и внешность обманчива, но тем не менее, тогда в ресторане он вовсе не выглядел конфликтным или истеричным.

А отец Филиппа так и вовсе самый спокойный человек в мире. И этим они похожи с матерью Филиппа. Интеллигентная семья, вырастившая порядочного сына.

Хотя…

После того, что я увидела в полутёмном коридорчике, порядочность Филиппа для меня стоит под очень жирным знаком вопроса.

Как для влюблённого, только что помолвленного молодого человека, недостаточно сильно он отпихивал Голеньку от себя. Мало он ей сопротивлялся. Его губы на её губах – это не совсем тот способ, чтобы сказать: Прости подруга, я почти женат. Адьёс.

Во всяком случае для меня.

А может я просто предвзята, и мне не стоит рубить с плеча. В самом деле, жизнь такая сложная и непредсказуемая штука. Я ведь не знаю, что ждёт меня завтра.

Встряхиваю головой, прогоняя глупые мысли. Это ещё что такое? Да никогда я не опущусь до уровня Ольги. Слишком горячая кровь течёт в моих венах, чтобы я так запросто переступила через свою гордость. Да моя гордость – это вообще монолитная стена из железобетона. Наивысшего уровня прочности!

Но всё равно конфликт сватов – это нехорошо. Может быть, кто-то из родителей Анны, или друзья их семьи, или, что самое неприятное, сама Анна увидели, как Оля и Филипп переглядываются. Или застали их снова целующимися где-нибудь в закутке или на летней террасе. Или слух какой прошёл, который даже сама Оля пустить могла – с неё станется, первая сплетница школы. Я иногда думаю, что одноимённый голливудский сериал по нашей Оле снимали.

Ладно. Опущу это. Не моя война. Самое главное, чтобы при таких разборках рикошетом не зацепило.

Полдня провожу, занимаясь непыльными домашними делами под лаунж-музыку, что меня сильно расслабляет. А потом мне на телефон поступает входящий звонок, на который я спешу ответить, так как может звонить Талия, но едва взглянув на дисплей, уголки губ ползут вниз.

Это не Талия, это клиент. И обычно я дико злюсь, когда мне названивают по работе в мой законный выходной день. Я и так почти шесть дней в неделю с раннего утра до полуночи вязну в бесконечном ворохе постановлений, подзаконных актов и правовых норм. Однако это тот доверитель, суд по делу которого состоялся в председательстве Тарнпольского, который бессовестно перенёс слушание на следующую неделю, поэтому не ответить ему я не могу.

- Слушаю вас.- отвечаю деловитым тоном, привернув музыку.

- Зои Станиславовна,- произносит он взволнованным голосом,- Простите, что отвлекаю вас в выходной, но хотел узнать, что там происходит. Есть ли что-то новое, что я должен знать?

- Пока нет,- отвечаю сухо и кротко,- Следующее слушание назначено на понедельник, в два часа дня. Может отложиться, но не думаю, что его снова перенесут.

Хотя чёрт его знает – добавляю мысленно.

- Завтра,- тянет он, и я отвечаю утвердительно,- Мне нужно там быть? Может что-то спросят?

- Не волнуйтесь,- заверяю его, не представляя, как бы справлялась с собственным волнением перед Тарнпольским, да ещё и с дрожащим клиентом в одном месте, в одно время. Это ужас.- Доверенность действует. Если что-то и спросят, я знаю, что ответить. Вы же мне всё рассказали? Никаких подводных камней нет?

Пожалуй, худшее, что может быть в моей профессии – лгущий клиент. Однажды мне попался такой умник. О, как я краснела перед судьёй – а там ещё такая матёрая судья попалась, жёсткая, нетерпеливая. Вот с того раза у меня характер закалён стал. Так что сама, не хуже государственного обвинителя, с доверителей три шкуры спускаю, пока досконально не разберусь что про что.