Когда белый орёл расправит крылья

Глава 11

Ожидание оно действительно совершенно разное. Бывает ведь приятное ожидание, когда ты ждёшь с животрепещущим сердцем, каждый удар которого разносит ликование по телу. А бывает тяжёлое ожидание, когда секунда длится с вечность, и мысли тяжёлые плотоядными мухами вьются в голове, выгрызая всё хорошее и оставляя за собой всё плохое.

Вот как-то моя жизнь скатилась до сплошных ожиданий, хорошего ли или плохого. Я уже не ликую и не расстраиваюсь, а просто смиренно жду.

Сижу под дверью зала заседаний и жду битый час, когда начнётся слушание по делу моего доверителя. Адвокат противной стороны молодец просто, хорошо знает наши суды, так что просто не пришёл. Наверняка сейчас либо сидит в машине на парковке здания суда, либо вообще в своём уютном офисе, продолжает принимать клиентов, пока я трачу своё драгоценное время здесь, во дворце не справедливости.

Время. Не друг оно мне и не враг, а просто череда возможностей, некоторые из которых я успеваю схватить в его стремительном беге. Время может замедляться, я сама тому была свидетельницей, а может нестись бешенной лошадью вперёд, как на ежегодных скачках в Аскоте.

У меня чуть сердце не выпрыгивает из груди, когда секретарь заседания объявляет, что стороны могут войти в зал. Правда, из сторон присутствую только я. Что ж, неожиданный, но вполне обычный момент.

Ну бывает, что сказать. Заработался человек, да и позабыл, что у него сегодня суд. Не только же судьям разрешено опаздывать, хотя с них то, как с гуся вода при этом, чего не скажешь об адвокатах.

Тарнпольский залетает в зал, словно чёрный ураган, снося всё на своём пути. У меня даже распечатки на столе подлетают, когда он проносится мимо меня в сторону своего места. Плюхается в кресло, небрежно открывая том дела, и погружается в него, будто правда не замечает, что из представителей сторон присутствую только я.

Сижу смирно, как на уроке в школе, держу спину прямо и ручки перед собой сложила. Гляжу в стенку напротив себя немигающим взглядом. На Тарнпольского принципиально не смотрю. Хватит с меня, нагляделась уже за минувшую пятницу. Довольно.

Талия права - мне следует избегать этого человека. Понятия не имею, что у него на уме, могу лишь догадываться, и догадки эти мне совсем не нравятся, но взгляд у него точно не добрый. Холодный, лютый, промозгло-серый, как грязный лёд в конце зимы.

Сейчас он этим взглядом обводит небольшой зал заседаний, и недовольно хмурится. Ещё бы, я тоже зла. Столько времени проторчать под дверью, а противная сторона попросту не явилась на слушание. Какое неуважение!

- Полагаю, сторона истца была заблаговременно предупреждена о времени и месте судебного заседания,- спрашивает он секретаря заседания. Девушка роется в бумагах на столе, и вынимая одну из них, отвечает утвердительно.

- Можно предположить, что у них была уважительная причина неявки в суд, о которой они предупредили заблаговременно,- продолжает Тарнпольский.

- Нет, уважаемый суд,- отвечает секретарь заседания,- Такой информации у меня нет.

- У вас нет информации или ходатайства о переносе слушания у вас нет,- вспыхивает Тарнпольский. Он на взводе. Едва держится, чтобы всё не раскрушить вокруг себя.

- Нет такого ходатайства,- дрогнувшим голосом отвечает девушка.

Тяжело ей приходится с таким-то нетерпеливым коллегой. А с другой стороны, вообще-то это их работа.

- Что ж, в таком случае заседание переносится. О времени нового слушания будет сообщено в порядке, предусмотренном гражданско-процессуальным кодексом,- чеканит уважаемый суд и поднимается с места, прихватывая за собой томик дела.

- Чудесно,- произношу я сквозь зубы, совсем беззвучно, но Тарнпольский легко улавливает мои слова.

- Вы что-то сказали, представитель ответчика,- спрашивает он, облив меня лютым взглядом.

- Нет, уважаемый суд,- отвечаю я, захлопав глазками.

Тебе показалось! Я в восторге от того, что потратила полдня впустую.

Тарнпольский несколько секунд сверлит меня взглядом, а затем быстро уходит, хлопнув за собой дверью.

Глядите, какие мы нервные. Это понедельник, хочется сказать ему вслед, сейчас всем тяжело, но некоторые умеют держать себя в руках.

А затем я спешу на другой этаж, где меня ждёт ещё одно заседание, но уже у другого судьи и по делу об опеке для другого доверителя.

Оставшаяся часть дня проходит как по маслу. Даже удивительно. Видимо мои утрешние мучения с не явившимся юристом и раздражённым Тарнпольским окупились сполна. Я смогла доказать, что мой доверитель смог исправиться за последние полтора года, и вполне может восстановиться в правах на ребёнка. К тому же несовершеннолетняя дочь сама стосковалась по отцу, а он, ну да, оступился мужчина, с кем не бывает. Но он искренне раскаялся, выплатил долг по алиментам, встал на учёт в диспансер и даже нашёл приличную работу. Последний год он чист во всех смыслах, одевается скромно, но всегда опрятно. От него даже не пахнет, как бывает от пропойц, скрывающих своё гадкое пристрастие. Глаза не стеклянные, а живые.

Судья, рассматривавший дело, зачитал ему длинную отповедь о том, как себя теперь следует вести, и строго наказал быть приличным гражданином и показывать позитивный пример своему ребёнку. Мой доверитель так волновался, что даже прослезился от страстной речи судьи. Хорошо, что я всегда таскаю с собой пачку салфеток на всякий пожарный. Весьма помогает вот в таких вот ситуациях.