Когда белый орёл расправит крылья

Глава 33

Возвращаюсь я домой пешком, чтобы голову остудить и проветрить. Нужно ведь что-то делать, а что делать - ума не приложу. И трясёт. Неимоверно трясёт. Когда оказываюсь на подходе к своему дому, уже не выдерживаю. Хочется взорваться на месте и разнести всё кругом, только вот что толку будет от этого? Я бессильна перед ними. Бессильна в этом чёртовом месте, потому что у меня ничего нет, а у них есть всё, и они этим безраздельно пользуются.

Почему такие люди существуют в этом мире? Почему не могут просто мирно сосуществовать с другими? И почему так часто их жертвами становятся близкие мне люди?

Когда захожу в сквер, разбитый между многоэтажками, на глаза наворачиваются слёзы. Можно было бы признать, что это победа Анны, а вместе с ней и Марии, только вот понимаю, что они на этом не остановятся. Не остановятся, пока полностью не уничтожат нас: меня и Юнайксов. Просто потому что могут.

Когда поднимаю голову вверх, из-за стоящей на глазах стены слёз не сразу разбираю белоснежную иномарку, аккуратно припаркованную у обочины.

Андрей.

Стоит рядом с машиной и медленно затягивается сигаретным дымом. Выглядит таким спокойным. Я вдруг думаю о том, сколько проблем свалилось на него, и как ему со всем этим живётся изо дня в день столько лет. Он справляется. Во всяком случае создаётся такое впечатление.

А я?

А я не справляюсь ни с чем. И снова хочется всё кругом раскрушить. А потом свернуться клубочком и разрыдаться. Потому что я слабая. Господи, какая же я слабая! Во мне нет ничего...

Андрей уже довольно близко, но всё ещё не смотрит на меня, хотя мог бы заметить. Шагаю я не сказать, чтобы тихо по сухому асфальту на коротких каблучках. Я останавливаюсь у капота его автомобиля и смахиваю слёзы с глаз. Пусть хоть он считает меня сильной!

Андрей всё ещё не смотрит на меня, занимаясь своей сигаретой. А мне становится так неуютно. Столько времени игнорировать его звонки, а сейчас вот так запросто подойти и... И что?

Ой, да глупости всё это. К тому же это Тарнпольский у моего подъезда находится, а не я у ворот его дома.

И хочется к нему обратиться, а не могу подобрать слов. Бывает такое, после скандала или необоснованных претензий от неприятного человека потом ко всем с опаской относишься, и боишься, что подобное повторится, только от другого человека. Вот и я так сейчас: казалось бы, это Тарнпольский, я его знаю со школы, я провела с ним ночь, а всё одно внутренне трясусь, и не потому что Андрей это Андрей, а потому что Анна мне поднагадила. Теперь совершенно невольно ожидая гадостей от других людей.

Андрей тушит сигарету о железную крышку урны и выкидывает бычок. Абсолютное спокойствие, размеренные движения, уверенность в себе. Даже не зная его профессии, можно догадаться, что должность у него точно сложная и энегрозатратная. Нельзя юристу на всё реагировать эмоционально, иначе никакого здоровья не останется, да и до пенсии навряд ли доживёшь. Это мне мой начальник повторял, пока в подкорку не въелось. Вот только сейчас, вне здания суда и своего офиса, я не юристка, а обычная женщина. И Тарнпольский, стоящий передо мною обычный мужчина.

Андрей поднимает на меня серый взгляд и терпеливо ждёт, что я начну. А мне сказать ему нечего. Может будь я вздорной, молоденькой девчонкой без принципов, то и бросилась бы к нему в объятия с плачем и криками: «Андрюшка, защити!». Вот только я ещё не растеряла гордости, данной от рождения. Потому молчу. Только трясущиеся, обкусанные губы, с которых не отводит взгляда Тарнпольский, выдают меня с потрохами.

Как всегда отворачиваюсь первая. Гляжу на раскидистую крону ясеня, под которым мы стоим. На красные качели детской площадки, где забавляется пара мальчуганов-дошкольников. На ровные бордюры серого тротуара, сквозь которые прорывается осока. Такие привычные глазу картинки, давно знакомые мне. Родной город, любимый город. Почему мне порой так больно и горько ходить по твоим улицам?

Я не слабая! Чёрт, я не слабая, но слёзы вновь вспыхивают на глазах. А периферийным зрением я вижу, что Андрей всё ещё смотрит на меня без малейшего осуждения или укора.

Что же ты за человек-то такой, Тарнпольский? И попытаться бы раскусить тебя, как говорила Людмила Прокофьевна в «Служебном романе», да только сил у меня на такую забаву нет. От слова совсем ни на что сил нет. Чудо, что с этим стрессом ещё доверителей своих не растеряла. Юрист от Бога, ей Богу!

- Андрей,- произношу чуть дрогнувшим, но довольно чистым голосом,- Скажи, ты знаком с семейством Макаровых?

Он молча кивает, набросив на лицо непроницаемую маску и сощурив серые глаза.

- По шкале главных негодяев нашего региона они какую строчку в рейтинге занимают? Выше или ниже Ветрова?

- Ниже,- холодно отвечает Тарнпольский,- Много ниже. Можно сказать, середнячок.

- Ух ты,- вздыхаю я, вновь смахивая слёзы с глаз,- Надо же. Мне сегодня так не показалось.

Андрей молчит. Ни о чём не спрашивает, хотя ему наверняка интересно и моё состояние, и эти престранные вопросы. Немногословность и тонна терпения. Блин, не мужчина, а чистое золото!

- Андрей, скажи, а ты не боишься их? Всех тех, кто держит власть и...

Неопределённо взмахиваю рукой по воздуху, так как описать мысли становится сложно. Но Тарнпольский легко понимает меня и вновь молча покачивает головой, на этот раз отрицательно.