Когда белый орёл расправит крылья

Глава 35

Приняв душ в огромной ванной комнате Андрея, я выхожу в коридор, обмотавшись большим махровым полотенцем. Хозяин квартиры щедро выделил мне гостиную, без слов определив, что ночевать я останусь здесь, у него.

Что ж, о последствиях нужно было раньше думать. Как и о том, в каком вообще виде я здесь останусь и в статусе кого? Коллеги? Знакомой? Бывшей одноклассницы? Девушки, с которой он однажды провёл ночь?

Что за мысли?

Я прикрываю застеклённую дверь гостиной и оборачиваюсь на разложенный диван. Выглядит вполне комфортно, вот только я привыкла спать в своей пижамке, а её у меня с собой нет. А в дневной одежде ложиться на белоснежный хлопок я считаю преступлением. Что же, отчаянные времена требуют отчаянных решений. Головой нужно было думать, а не эмоциями, когда садилась в автомобиль Тарнпольского.

Я убираю полотенце на спинку стула и ложусь в постель как есть, полностью обнажённой. Накрываюсь покрывалом и потихоньку согреваюсь на прохладной простыне. Хорошо подушка мягкая, усну быстро. Вот только мысли опять в голове неспокойные крутятся. На этот раз об Андрее.

Итак, Ярек, давай посмотрим, что у нас имеется на данный момент. Ты лежишь обнажённая в постели, в комнате на двери которой нет замка, даже хиленького для вида, в квартире Тарнпольского, спальня которого, как я уже знаю, находится через стенку от тебя. Расклад просто обалденный. Молодец! Ничего не сказать. Если бы меня увидела я сама – шестнадцатилетняя девчонка из прошлого, у меня был бы сейчас такой жёсткий фейспалм, что рука навсегда в лице моём осталась бы.

Может Талии написать? Пусть тоже посмеётся с меня и моей глупости. В последнее время у неё было мало поводов для радости. Хотя подруга наверняка сейчас уже спит.

Тянусь за телефончиком, покоящимся в сумке на полу, и выудив его, нажимаю на дисплей. Ну да, так и есть – двенадцатый час ночи. Называется засиделась с мыслями о Тарнпольском и его странными словами. Затем помыла посуду за нами обоими, убрала остывшее рагу в холодильник, вытерла со стола, допила свой чай – образцовая гостья. А ответов не пришло, и яснее мне не стало. Андрей всё это время болтал с кем-то по телефону в гостиной, которую сейчас бессовестно заняла я. Долго так болтал, обстоятельно. Сам весь напряжённый, желваки ходуном ходят и взгляд хмурый из-под чёрных бровей бросает. И после этого телефонного разговора Андрей как-то изменился. Точнее Тарнпольский остался Тарнпольским, конечно: немногословный, замкнутый, отстранённый, сам у себя на уме. К такому Андрею Тарнпольскому я привыкла со школы, поэтому сильно не удивилась, но контрастность с ним настоящего дня была наглядной.

И снова мои мысли возвращаются к нему. Постоянно. Слишком много мыслей на самом деле. Вопросов, которые мне ещё предстоит ему задать. К примеру, что мы будем делать дальше со всем тем, что у нас уже есть?

Пригревшись под плотным покрывалом мне становится слишком жарко, и я переворачиваюсь на другой бок, спиной к двери. Так становится неуютно. Я даже дома так не ложусь, а тут, на новом месте… О!

- На новом месте приснись жених невесте,- шепчу и растягиваю губы в девчачьей улыбке. Нет, сколько бы мне лет не исполнилось, я всё равно навсегда останусь ребячливой девчонкой в своей душе. Наверное это и хорошо – никогда не стареть сердцем. Именно в детстве у нас самые искренние помыслы и чистые сердца. А насчёт фразы… Это просто развлечение. Мы с Талией частенько так забавлялись на каникулах, когда отправлялись в походы. Только в дикой местности, на чистом воздухе сны приходят без сновидений. Но это такая мелочь на самом деле.

Уснуть всё ещё не могу, и снова думаю об Андрее. О его странных словах и реакции, точнее её отсутствии, на моё признание. Да, Андрюш, я боюсь твоего гнева, твоей резкости и порывистости. Вряд ли какой девушке такое может понравится. Ну, разве что Оленьке. Почему-то мне сдаётся, что Поперечная любит всю эту животную дикость и игру в доминирование-подчинение. А вот я напротив, люблю быть на равных с партнёром. Как в профессии, так и в личных взаимоотношениях.

Чёрт, но Андрей сказал, что у него ничего с Голенькой не было. Просто флирт. Н-да уж, и насколько можно верить его словам? Да и зачем мне вообще знать было у них что-то с Голей или нет? Я ведь не девушка ему. У нас просто случилась одна единственная ночь закрытия гештальтов и всё на этом. Я ведь не ревную его? Нет! Конечно же нет! Я не ревную Тарнпольского. Да и с чего ради? Он свободный, я свободна. Мы с ним две вольные птицы, которые всего лишь разок пересеклись в небе. Не вить же нам теперь гнездо, после случившегося?!

Я снова переворачиваюсь лицом к двери, потому что сон никак не находит меня. Зато мысли в голове, точно улей диких пчёл, всё кипит и жужжит, что аж в ушах позванивает тихонько. А может мне вода в ухо попала. Всякое возможно.

Я гляжу на дверь, в середину которой вставлено толстое непрозрачное стекло с причудливым рисунком изморози. Не думаю, что Андрей решился бы на капитальный ремонт в этой квартире. Может кое-что он и отремонтировал, но большая часть убранства осталась как есть со времён его детства. Здесь он жил с мамой и папой. Я совсем не знаю родителей Андрея. Никогда их не видела в школе. Даже фотографии погибшего Михаила Тарнпольского я не видела. Распирает любопытство на кого больше похож Андрей: на отца или на мать. Думаю, больше на маму, как мальчик-первенец. Странным образом первые девочки идут внешностью в отца, а мальчишки в маму. Наверное, мама Андрея очень красивая женщина, только он никогда о ней не говорил. Может она тоже умерла, вслед за мужем? Андрей ведь говорил, что остался без семьи.