Когда цветет инжир. Покоряя париж.

Глава 3

— Это была лишь часть нашей с ним истории, — со взглядом, устремленным вдаль, сказала она и перевела его на чашку с почти остывшим чаем.

— Теперь я начну с самого начала: как же мы с ним первый раз встретились и познакомились. Мне было шестнадцать, тогда я увидела его впервые. Думаю, что именно в тот момент и влюбилась, и как бы я ни отталкивала это чувство, у меня ничего не вышло. Перед моими глазами было лишь ужасное представление о любви, я боялась её и того, к чему она приводит. Моя бабушка, девушка из уважаемой и достопочтенной семьи, влюбилась в бродягу, нищего и неперспективного. Мой отец с матерью жили в нищете, а я так жить не хотела. Конечно, у меня была совсем другая история с Франко: он был богат. Но я нет. И я всегда видела эту большую сословную пропасть между нами, и не в силах была кому-либо это изменить…

* * *

В тот день было ветрено, и это спасало от палящего солнца, которое не щадило ничто и никого; дочь с отцом, как всегда, работали на инжирном поле. Среди этих деревьев Лира ощущала себя как дома, ведь они проводили здесь каждый божий день. Этим летом урожай выдался удачным, хотя изначально думали, что будет иначе, так как весенний плодонос был скуден, из-за чего отец говорил, что нужно работать вдвойне дольше, дабы собрать больше инжира, пока он еще не успел завянуть.

Слухи по маленькому поселению расползались быстро, и до молодой работницы на поле тоже дошли: на юг Дурреса должна прибыть состоятельная семья из Италии. Её тогда это несильно заинтересовало: подумаешь, люди всегда приезжают и уезжают, ничего особенного. Однако это было не всё, по крайней мере, она узнала не всё на тот момент. Через несколько дней после этого торговец фруктами из юго-восточной части Албании сообщил печатнику, что эта семья по фамилии Монти с большим имением в Венето известна почти по всей Италии! Печатник был человеком хорошим, но глупым; ну кто же примет слова какого-то торговца за чистую монету? Только глупец и очень доверчивая личность. А еще он был болтлив и рассказывал об этом всем, кто только попадался ему под руку. Так и Лира, проходя случайно мимо лавки со специями и травами, услышала, как он это говорил торговке и еще одной покупательнице.

Во всяком случае, вернёмся в тот день, где всё началось. Та самая точка невозврата, после которой уже ничего не могло измениться. Тогда Лира была, пожалуй, в самом красивом платке из парчи за всю жизнь: он был вышит яркими цветами эрики пурпурного цвета, а на фоне телесного оттенка они выглядели ещё более богато и насыщенно. Наверное, в вашей голове закрался вопрос: откуда у девушки из столь бедного сословия такая дорогая вещица? А я отвечу вам, что он достался ей от бабушки из Шотландии, которой специально на заказ делали этот платочек с её любимыми цветами. Это был подарок от её отца, бабушка им очень дорожила, а следом и она тоже. Волосы её, как всегда, были перевязаны зелёной лентой, только в этот раз узел был слабо затянут, и она потихоньку сползла вниз в порыве ветра. Собирательница инжира не успела ухватиться за неё, и волосы развеялись в потоке воздуха по плечам, переливаясь золотистым блеском, а в её зелёных глазах мерцали огоньки, как отражение солнечных лучей в воде. Она провела взглядом за улетающей лентой, вытянув руку вперёд, в попытке схватить её, но безуспешно. Зато благодаря этому, казалось бы, незначительному событию Лира увидела его. Она застыла в тот момент, как будто перемещаясь из реальности в какое-то другое измерение, где были только они вдвоём и их взгляды: его — глубоких, мягких и тёплых карих глаз и её — зелёных, нежных и завораживающих своим ослепительным цветом.

В 24 году Франко был более сдержан в стиле своей одежды и носил костюм похожего кроя, как и у его отца: геморроидального цвета с широко пошитыми брюками. На шее у него красовалась бабочка тростникового оттенка зеленого, это выглядело так элегантно и крайне не вписывалось в окружающую атмосферу убогости этих ничтожно засеянных полей. Тяжело было не обратить на него внимание любому, кто бы там находился.

— Кажется, это ваше, — сказал юноша напротив, подхватывая ленту.

Он протянул свою руку вперёд, чтобы та могла дотянуться, ведь он стоял за забором. Лира опешила и не сразу ответила ему, но молодой человек продолжал ждать с вытянутой рукой.

— Ах, да, благодарю вас! — очнулась от ступора работница и взяла ленту.

Но он не уходил и продолжал стоять, наблюдая за тем, как девушка перевязывает свои волосы. От этого собеседнице стало жутко некомфортно, казалось, что она делает что-то не то. Однако дело было совсем не в этом, а в том, что итальянец просто в своей задумчивости решался продолжить с ней разговор.

— Сегодня ветрено, не находите? — задал вопрос он, ответ на который был и без того очевиден.

— Нахожу.

Ответила Лира, после чего напряжение поубавилось.

— Такая погода мне больше по душе, это спасает от пекущего солнца.

— Могу ли я узнать ваше имя? — спросил Франко, — а то мне бы не хотелось запомнить вас лишь как прекрасную девушку с поля инжира.

Девушка слегка смутилась, но улыбнулась и следом представилась:

— Меня зовут Лира, Лира Бериша.

— Рад знакомству, Лира, — вежливо произнес он. — До свидания.

И он ушел, не дожидаясь прощального ответа. Но ее это не расстроило, потому что она сконцентрировала свое внимание лишь на “до свидания”.

“Что это вообще могло бы значить? Разве мы сможем свидеться снова? По крайне мере, это дало мне надежду”.

Спустя неопределенное количество дней в один из летних вечеров Лира сидела у окна, перебирая инжир для сушки. Это был особенный процесс и, наверное, единственное, что время от времени приносило ей удовольствие при соприкосновении с этими плодами. Для начала надо было отобрать только самые спелые и зрелые фрукты (этим она сейчас и занималась), которые они собирали особым способом на поле, под деревьями которых лежала чистая ткань, её они ежедневно меняли, а порой даже это приходилось делать дважды за день. Зрелость инжира определить не так трудно, как может показаться на первый взгляд: нижняя часть его должна быть слегка приоткрыта, как распустившийся цветок, на четыре части — это своего рода подсказка. Эти фрукты для сушки не принято мыть, дабы не повредить нежную кожицу. Следом идёт процесс обмакивания инжира в кипящий сахарный сироп (им обычно занимается отец, так как он всегда плохо выходит у девушки): их следует опустить всего на несколько секунд, этого будет достаточно и поможет избежать брожения, и далее раскладывается по деревянной решётке из дуба. Потом решётки выносятся на задний двор и вялятся в течение 7-9 дней (без учета дождливых дней, поскольку инжир нужно держать в сухости и решётки заносятся в погреб, следовательно такие дни не учитываются; благо в летний период дожди бывают нечасто). После чего фрукты можно спокойно убирать с решёток без опаски как-либо повредить. Затем же каждую ягоду необходимо сплющить: слегка вдавить верхнюю часть фрукта во внутрь, придав форму плоского диска и нанизать на нить до окончательной сушки. Нити с дисками инжира можно разместить при хорошей погоде где-то под навесом, где у них там как раз протянуты сетки от насекомых.